Сочинение Смешное и грустное в поэме «Мертвые души»

Когда читаешь «Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя, сначала все время смеешься. Кажется, что это очень веселая книга: какой-то чудак Павел Иванович Чичиков ездит по деревням и покупает у помещиков… мертвые души. Сама ситуация нелепая до абсурда. Взрослые люди спорят о цене за умерших крестьян, торгуются, хвалят товар, будто речь идет о поросятах или колесах для брички. Гоголь описывает все это с таким юмором, с такими живыми подробностями, что невозможно не улыбаться. Ярче всего это видно в портретах помещиков. Смешнее всего, наверное, Манилов. Он такой слащавый, приторный, что его хочется сравнить с сахарной ватой. При встрече он целуется с Чичиковым, они оба не хотят проходить в дверь первыми, жмутся, и оба входят боком. А его кабинет? Там лежит книжка, заложенная на четырнадцатой странице, которую он читает уже два года. Смешно и жалко одновременно. Еще смешнее Ноздрев. Это человек-фейерверк: он врет без остановки, рассказывает, что у него в пруду рыба по две сажени, показывает собакам свои усы, предлагает играть в шашки на мертвые души. За его хвастовством и энергией скрывается пустота: у него нет ничего настоящего, кроме желания насолить ближнему.

Но ближе к середине поэмы смех становится каким-то нервным. Особенно грустно становится при встрече с Плюшкиным. Гоголь называет его «прорехой на человечестве». Сначала мы смеемся над его скопидомством: он тащит в дом все, что видит, — старую подошву, ржавый гвоздь, разбитый горшок. Но потом становится жутко. Перед нами не просто скупой старик, а человек, который потерял все человеческое: он погубил свою семью, обрек крестьян на голод, а сам ходит в лохмотьях, хотя у него гниют горы зерна. Самое грустное — это его прошлое. Гоголь показывает, каким Плюшкин был раньше: бережливым хозяином, хорошим мужем и отцом. Но после смерти жены его разум помутился от жадности, и он превратился в паука, который только тянет в свою нору. Глядя на него, понимаешь, что это не смешная карикатура, а страшная трагедия. В этом сила Гоголя — он заставляет нас сначала посмеяться, а потом оглянуться и увидеть в этом смехе самого себя. Вдруг ловишь себя на мысли: «А не манилов ли я в какой-то ситуации? Не коплю ли я пустые мечты, как Манилов строит свой “беседку уединенного размышления”? Не прячусь ли я в свой мирок, как Коробочка, боясь всего нового?» И становится по-настоящему грустно.

Самое смешное и самое грустное в поэме — это Чичиков. Когда мы знакомимся с ним, он кажется просто приятным господином: улыбчивым, обходительным, аккуратным. Его афера с мертвыми душами сначала выглядит как забавная авантюра. Но постепенно Гоголь приоткрывает его прошлое, и мы видим другого Чичикова. Маленький мальчик, которого отец учил: «Береги и копи копейку, эта вещь надежнее всего на свете». И вот человек всю жизнь «копил копейку», унижался, подличал, обманывал. Он не пил, не играл в карты, не был груб — он был идеальным приобретателем. Но ради чего? Ради того, чтобы в конце концов оказаться в той же пустоте, что и его «мертвые души». Самое страшное открытие поэмы в том, что у Чичикова нет души. Он — живой мертвец. И тут становится не до смеха. Вся губерния, все эти важные чиновники, дамы, полицмейстеры — они все суетятся, боясь, что их афера раскроется, но на самом деле они такие же пустые. Смешная история оборачивается грустной правдой: мир устроен так, что мертвое ценится дороже живого, а бумажка с именем оказывается важнее человека.

Самый сильный момент, где смех переходит в грусть, — это финал поэмы. Когда Чичиков мчится в своей бричке, Гоголь вдруг перестает смеяться и начинает говорить о России. Он сравнивает ее с птицей-тройкой, которая несется, и все народы сторонятся, давая ей дорогу. Казалось бы, это патриотический восторг. Но если вдуматься, кто сидит в этой тройке? Чичиков, мошенник, скупающий мертвые души. Какая тройка может вывезти такую ношу? Гоголь сам, наверное, пугается своего вопроса и обрывает поэму. Он не знает ответа. В этом и есть главная грусть «Мертвых душ»: Россия прекрасна, но она мчится в неизвестность, ведомая пустыми и мелочными людьми. Смешное и грустное сплетаются в один клубок.

Перечитывая поэму, я понимаю, что Гоголь не хотел просто высмеять помещиков или чиновников. Он написал книгу как зеркало. Мы смеемся над персонажами, но вдруг замечаем отражение собственных слабостей. Смешно, когда человек строит воздушные замки, как Манилов, и грустно, когда это приводит к тому, что он не может сделать ничего п простого. Смешно, когда Коробочка боится ошибиться с ценой на мертвых, и страшно осознавать, что из-за страха мы сами порой цепляемся за мелочи, забывая о главном. Гоголь лечит смехом, но его лекарство — горькое. После прочтения остается ощущение, что ты побывал в комнате смеха, где все кривые зеркала показывают правду. И эта правда — главная грусть «Мертвых душ». Мы видим мир, в котором душа стала товаром, а люди — «мертвыми душами». И хотя книга написана двести лет назад, она до сих пор смешит и печалит нас, потому что ничего не изменилось: мы все еще боимся заглянуть в себя и увидеть там настоящую, живую душу. А может быть, ее там уже и нет? Этот вопрос Гоголь оставляет без ответа, и в этом его самый пронзительный смех сквозь слезы.