Сочинение Почему помещиков можно назвать «мертвыми душами»?
Название поэмы Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» — это не просто игра слов. С одной стороны, речь идет о крепостных крестьянах, которые числятся живыми лишь на бумаге, по ревизским сказкам. Но с другой стороны, читатель ясно понимает: настоящие «мертвые души» — это те, кто этими людьми владеет. Помещики, которых посещает делец Чичиков, живы физически. Они едят, пьют, иногда даже совершают какие-то поступки. Но их души давно застыли, высохли или вовсе исчезли. Что же делает их такими? Почему, глядя на галерею помещиков, мы ощущаем леденящий холод духовного небытия?
Первый, кого встречает Чичиков, — Манилов. Он кажется приятным и радушным человеком. Но за этой слащавой улыбкой и красивыми словами не стоит ничего, кроме пустоты. Манилов не управляет своим имением, он витает в облаках. Его жизнь — это бесконечный и бесплодный проект: то он мечтает построить мост через пруд и торговать с купцами, то хочет сделать подземный ход из дома. Но ни одна его мечта не воплощается в реальность. В его кабинете лежит книга, заложенная на четырнадцатой странице уже два года. Это ли не символ остановки мысли и чувства? Манилов мертв потому, что в нем угасла воля. Он как сладкий, но несвежий пряник — есть его можно, но пользы и радости никакой. Его душа засахарилась в приторной вежливости и ничегонеделании. Он не способен на любовь, на гнев, на настоящую деятельность. Он просто «ни то, ни се», болотное растение, которое даже не цветет.
Следующая в списке — Коробочка. Если Манилов — это мечтательная пустота, то Коробочка — это практическое оцепенение. Её мир сжат до размеров ее усадьбы и сундуков с деньгами. Она до ужаса бережлива, но эта бережливость не похожа на хозяйственность. Это слепое накопительство ради самого процесса. Её ум не поднимается выше цены на мед и пеньку. Она боится продешевить и продать Чичикову «мертвые души», потому что «вдруг сгодится». Коробочка мертва потому, что в ней нет ни проблеска духовной жизни. Все ее мысли — это «потолстеть» или «не прогадать». Она как муха, застывшая в янтаре — видимость сохранности, но никакого движения. Её душа закупорена деньгами и бытом, она не чувствует ни красоты мира, ни чуда жизни.
Третий помещик — Ноздрев. Кажется, он полная противоположность Коробочке. Он шумный, быстрый, энергичный. Но эта энергия — разрушительная и бессмысленная. Ноздрев — мастер лжи и скандалов. Он может продать или проиграть всё что угодно, в том числе и честь. Его «живость» — это лихорадочное беспокойство пустоты. Он не способен на привязанность, он относится к людям, как к игрушкам, которые можно сломать или обменять. Ноздрев мертв потому, что его душа — это клубок хаоса и злобы. В нем нет ни любви, ни правды, ни уважения. Он как испорченный механизм, который трещит и дымит, но не производит ничего полезного. Его «душа» мертва в своей безнравственности и полной потере человеческого достоинства.
Далее идет Собакевич. Этот помещик похож на медведя — грубый, плотный, приземленный. Он презирает все тонкое и духовное. Для него главное — сытость и прочность. Он даже мертвые души продает не как обычную сделку, а расхваливает своих умерших крестьян как товар. Он помнит их имена и профессии, но только как инструменты для извлечения прибыли. Его собственная душа тоже словно из камня. Он не верит ни в бога, ни в черта, ни в идеалы. Собакевич мертв потому, что в нем нет ничего человеческого, кроме грубой физиологии. Его жизнь — это вечный процесс еды и накопления. Он не способен на сострадание; в его мире все — мошенники, и он хочет быть самым ловким мошенником. Это каменное сердце, которое никогда не дрогнет.
И, наконец, Плюшкин — это апогей «мертвенности». Если Коробочка копила порядок, то Плюшкин копит хаос. Он превратился в «прореху на человечестве». Его имение разрушается, крестьяне умирают с голоду, а он складывает в кучи всякий хлам: старые подмётки, гвозди, глиняные черепки. Он потерял всё человеческое: он забыл, как выглядит его дочь, он ненавидит своих внуков, он готов уморить себя голодом, лишь бы не тратить. Его страсть к накоплению стала патологической. Плюшкин — самая страшная «мертвая душа» потому, что в нем умерла сама способность чувствовать. Он не живет, а существует, как засохший труп, который боится потерять последнюю пылинку.
Что объединяет всех этих людей? Все они потеряли связь с жизнью, с людьми, с Богом. Каждый из них заменил живую душу какой-то «мертвой» идеей: для Манилова — это пустая мечта; для Коробочки — это вещь и деньги; для Ноздрева — это бессмысленная бравада и ложь; для Собакевича — это сытое бездушие; для Плюшкина — это стяжательство, ставшее безумием.
Гоголь назвал их «мертвыми душами», чтобы мы, читатели, увидели, до чего может дойти человек, если он перестает быть человеком. Эти помещики не просто владельцы крестьян — они символ застоя и духовной пустоты крепостнической России. Они живы лишь формально. Смеясь над ними, мы плачем о том, как страшно превратиться в такого же пустого и холодного человека. Поэтому каждый из нас, читая эту поэму, должен спросить себя: «А нет ли во мне хотя бы маленького кусочка Манилова, Коробочки или Плюшкина?». Ведь настоящее богатство — это не количество душ, а их живая, горячая человечность.