Сочинение Чичиков — приобретатель мертвых душ

Когда читаешь поэму Гоголя «Мертвые души», в первую очередь обращаешь внимание на то, как странно и пугающе звучит само название. Купить души, которые уже не живут, — что может быть нелепее? Но чем глубже вчитываешься, тем яснее становится, что Павел Иванович Чичиков — герой не просто своего времени, а вечный образ, который появляется в каждой эпохе, когда деньги начинают править миром. Он не злодей в классическом понимании, он — делец, предприниматель, человек, который увидел в государственной неразберихе лазейку и решил на ней разбогатеть. И вот тут начинается самое главное: почему Гоголь делает его центральной фигурой и что скрывается за этой аферой с мертвыми душами?

Сначала кажется, что Чичиков — это просто ловкий мошенник. Он приезжает в губернский город N, очаровывает всех чиновников, называет себя коллежским советником и начинает ездить по помещикам, скупая у них умерших крестьян, которые по ревизской сказке числятся живыми. Зачем ему это? У него есть план: заложить эти «души» в Опекунский совет как живых, получить под них настоящие деньги и исчезнуть. Мечта простого обывателя — получить капитал из ничего, из воздуха, из бумаги. Но вглядимся в портрет героя. Он приятной наружности, не толст и не тонок, не стар и не молод, в меру воспитан, в меру образован. Эта «серединность» — важнейшая деталь. Чичиков не какой-то демонический злодей, он — «среднестатистический» человек, который захотел иметь всё и сразу. Он не убивает, не грабит — он всего лишь совершает сделку. И в этом его страшная правда: зло в нём стало обыденным, повседневным, почти законным.

Гоголь называет Чичикова «приобретателем». И это слово звучит как приговор. Вся жизнь героя подчинена одной идее — накоплению. Мы узнаем его историю из одиннадцатой главы: сын бедного дворянина, он с детства усвоил от отца наказ «беречь копейку». И пошел по головам. Он обманывал учителей, подлизывался к начальникам, служил с усердием, но только для того, чтобы нагреть руки. В нём нет ни капли сострадания, нет памяти: когда его старый учитель оказался в нищете, Чичиков бросил ему пятак, а сам при этом разбогател на фальшивых векселях. Интересно, что он даже не жаден в привычном смысле — он не тратит деньги на удовольствия. Он копит их ради самого процесса, ради чувства власти. Чичиков — это человек-функция. Он перестал быть живым человеком и превратился в машину для извлечения прибыли.

В сценах с помещиками мы видим разные грани этой мертвой души. У Манилова Чичиков играет роль чувствительного и вежливого господина, у Коробочки становится настойчивым и даже грубым, у Ноздрева — трусливым, у Собакевича — хитрым торгашом, у Плюшкина — притворяется благодетелем. Он, как хамелеон, меняет маски, потому что внутри у него пустота. Нет своего лица — есть только нацеленность на результат. И Гоголь показывает, что Чичиков на самом деле мало отличается от тех, у кого он покупает души. Манилов — мертв в своей мечтательности, Коробочка — в своей тупости, Ноздрев — в буйстве, Собакевич — в медвежьей хватке, Плюшкин — в полном распаде. Чичиков же вбирает в себя все эти черты понемногу: он так же мечтает, как Манилов, так же цепляется за копейку, как Коробочка, так же хитер, как Собакевич, и так же копит, как Плюшкин, только его «куча» состоит не из мусора, а из денег. Он — концентрат всего уродливого, что есть в русской провинции.

Почему же афера Чичикова в итоге проваливается? Не потому, что он попался полиции. Нет, его губят те же самые мертвые души — сплетни, слухи, глупость. Ноздрев проболтался за столом, Коробочка приехала в город спросить, «почем нынче души», и понеслось: Чичикова обвинили в подделке, в шпионстве, в том, что он Наполеон и капитан Копейкин. Городское общество, само состоящее из мертвых душ (чиновники-взяточники, пустые сплетники, лжецы), не могло простить Чичикову его «полета» выше обычной серости. В этом парадокс: его хотели бы осудить, но сами же пользовались его хлебосольством. И когда машина слухов запустилась, все отвернулись. Показательно, что среди толпы, которая обсуждает Чичикова, нет ни одного по-настоящему живого человека. Все они — фантомы, которые только делают вид, что живут.

Самое страшное в поэме — это не то, что Чичиков покупает мертвых, а то, что живые люди стали еще более мертвы, чем те крестьяне, которых он купил. Умершие в ревизских сказках мужики (плотник Степан Пробка, сапожник Максим Телятников) хоть как-то проявили себя в жизни, что-то делали, трудились. А живые помещики и чиновники — это пустые оболочки. Чичиков — их зеркало. Он — приобретатель, который сам потерял душу в погоне за прибылью. И Гоголь оставляет его в конце поэмы на распутье, и мы не знаем, раскается ли он или, выбравшись из города, начнет новую аферу. Но в этом и состоит вечный вопрос автора к читателю: а не сидит ли маленький Чичиков в каждом из нас? Не пытаемся ли мы «купить» счастье ценой потери живого в себе? Ведь «мертвые души» — это не только крестьяне, это и сам Чичиков, и все общество вокруг него. И главная трагедия в том, что приобретать такие души можно бесконечно, но остановить омертвение собственной души гораздо сложнее. Как говорится в поговорке, «не в деньгах счастье», а Чичиков, накопив капитал, так и не обрел самого главного — смысла жизни. Он остался в гоголевской поэме вечным скитальцем, который возит с собой шкатулку с бумагами, мечтая о невозможном — оживить то, что по определению мертво.