Народ в поэме Гоголя «Мертвые души»: положительные и отрицательные качества

Люди в поэме Гоголя «Мертвые души» – это как будто две большие реки, текущие рядом, но никогда не смешивающиеся. Одна река – это помещики и чиновники, которые застыли, как вода в болоте, погрязли в скупости, лжи, чинопочитании и пустых мечтах. А другая река – это простой народ, крестьяне, слуги, мужики, которых мы видим мельком, но которые несут в себе самую суть России. Гоголь дает нам почувствовать их душу, показав ее с двух сторон: с одной, темной и горькой, а с другой – светлой, талантливой и необъятной, как сама русская земля.

Сразу бросается в глаза, как часто простой народ показан в унизительном, бесправном положении. Крестьяне для помещиков – это не люди, а вещи, товар, «души», которые можно продать, заложить, потерять в карты, как вещи. Вспомним Коробочку, которая боится продешевить, торгуясь за мертвых крестьян, как за пеньку или мед, боясь, что они «еще когда-нибудь понадобятся в хозяйстве». Плюшкин, этот «прореха на человечестве», морит своих крестьян голодом, считает каждый сухарь, а их труд обесценивает настолько, что они мрут, как мухи, или разбегаются, спасаясь от такой жизни. Здесь народ предстает как забитая, приниженная, страдающая масса, лишенная воли и права на жизнь. Ноздрев, этот кутила и враль, относится к своим людям как к игрушкам – может поколотить, может проиграть в шашки, и никто не заступится.

Но Гоголь не был бы великим писателем, если бы показал народ только жертвой. Он показывает и темную сторону самого крестьянства, его пороки, порожденные той же страшной жизнью. Взять хотя бы Петрушку, слугу Чичикова. Он не столько читает книги, сколько глотает буквы, наслаждаясь процессом, а не смыслом. Он нечистоплотен, ленив, его мир – это запах его одежды и бессмысленное времяпровождение. Или кучер Селифан – добрый малый, но нерадивый и любитель выпить, который может заговорить лошадей, но забыть про дорогу. В них живет та самая русская безалаберность, лень и склонность к пьянству, которые так остро высмеивает и оплакивает Гоголь. Мертвые души крестьян в списке Чичикова – это не просто статистика. Это люди с характерами: плотник Степан Пробка, который, напившись, свалился с колокольни; каретник Михей, гениальный мастер, спившийся от тоски. В этих коротких историях – трагедия народа, задавленного крепостным правом, которое убивает в человеке и талант, и волю, оставляя место лишь пороку и горю.

И вот на этом темном фоне вдруг вспыхивает ослепительный свет. Самое главное положительное качество народа в поэме – это его невероятный, неистребимый талант, смекалка и природная сила. Мы слышим о нем только в рассказах помещиков, в размышлениях Чичикова, в лирических отступлениях автора, но эти образы мощнее всех портретов чиновников. Вспомним беглых крестьян Плюшкина: Абакум Фыров, который гуляет на барже, работая бурлаком, но не желая гнить в плюшкинском амбаре. Он выбирает дикую, но вольную жизнь. Вспомним каретника Михея, который «славно делает», или сапожника Максима Телятникова, который «штуку выкинет: выйдет сапог на славу, а потом вздует втрое и распорть». Это портреты не убогих людей, а богатырей, загубленных уродливым строем.

Главное же проявление народной души – это великий, богатый, меткий русский язык. Гоголь восхищается «бойким русским словом», которое «выливается из-под самого сердца». Мужики говорят мало, но весомо и образно. Вспомните разговор двух мужиков у кабака, которые решают, «доедет ли колесо до Москвы»? Они, кажется, не знают ничего, но сам факт их размышления, их праздного, но глубокомысленного любопытства – это квинтэссенция народного характера. И, наконец, образ птицы-тройки, который завершает первый том. «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?» – восклицает Гоголь. И кто же мчит эту тройку? Ямщик, простой русский мужик, который, «приосанившись да залихватски свистнув», несется вдаль. Этот образ – самый сильный, он говорит о вере писателя в могучие, нерастраченные силы своего народа, в его способность к бешеному, неудержимому движению вперед, несмотря на всю грязь, застой и уродство, которые его окружают.

Так и получается: народ в «Мертвых душах» не идеален. Он беден, забит, ленив и пьян. Но в нем тлеет искра богатырского таланта, веселая удаль, неистребимая жажда воли и волшебная сила слова. Гоголь не льстит народу, он как хирург показывает его язвы, но он же кладет руку на его горячее, живое сердце. Народ в поэме – это, пожалуй, единственная по-настоящему живая сила, которая противопоставлена «мертвым душам» помещиков и чиновников. Это и есть та самая тайна и величие России, которые так волновали Гоголя и которые он передал нам, читателям. Мы видим и ужасное дно, и светлую вершину, и понимаем, что народ в этой поэме – это главное чудо и главная надежда.