Сочинение Россия и русский народ в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души»

Вот сочинение, написанное от лица школьника, но с художественным взглядом на тему.

Когда читаешь поэму Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души», кажется, что сидишь не за книгой, а смотришь в мутное, запотевшее окно старой почтовой кареты, которая несется по бескрайней русской равнине. За окном мелькают ухабы, серые деревеньки, кривые колокольни и бесконечные леса. И главное, что бросается в глаза на этой дороге, — это не столько природа, сколько люди. Гоголь сумел заглянуть в самую глубину русской души, и хотя многое там показалось ему страшным и печальным, он все равно любил эту землю какой-то горькой, щемящей любовью. Россия и русский народ в поэме предстают перед нами как загадка, как огромная сила, которая спит мертвым сном, но может однажды проснуться.

Главный герой, Павел Иванович Чичиков, ездит по губернии и скупает «мертвые души» — то есть умерших крестьян, которые еще числятся в ревизских сказках как живые. Но чем дальше он едет, тем яснее становится, что мертвые души — это не только те, кто умер физически. Мертвые души — это сами помещики, эти странные, уродливые хозяева жизни. Манилов, который живет в сладких мечтах и ничего не делает. Коробочка, которая боится продешевить, даже продавая покойников. Ноздрев, буйный враль и кутила. Собакевич, медведь, думающий только о своем брюхе и о том, чтобы надуть покупателя. И наконец, Плюшкин — «прореха на человечестве», чья жадность превратила его в бесполое существо, потерявшее все человеческое. Глядя на них, больно и страшно. Кажется, что это и есть вся Россия, застывшая в какой-то пошлой, липкой тишине.

Но Гоголь был бы не великим писателем, если бы он видел только уродство. За этими образами, за грязью и скукой жизни он прозревает что-то другое. Когда Чичиков, составляя купчую, начинает перечислять имена умерших крестьян, вдруг оживают они — простые мужики, плотники, сапожники, бурлаки. Вспоминаются их прозвища, их ловкость, сила, удаль. Это они, Степан Пробка, Максим Телятников, пахали эту землю, строили дома, тянули баржи. Они — настоящая плоть России, ее корни. Они умерли, но память о них живет, и именно в них чувствуется та самая «живая душа», которую потеряли их хозяева.

Гоголь тоскует по богатырской силе. Он пишет о том, что русский человек — отчаянный, широкий, щедрый и ленивый, но способный на великое. Кажется, что вся Россия похожа на огромную, неоседланную тройку лошадей, которая мчится неизвестно куда. «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несешься?» — восклицает автор. Дорога дымится под копытами, летят версты, и со стороны кажется, что это какое-то чудо летит, вдохновенное Богом. И тут Гоголь задает самый главный вопрос: «Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа». Этот вопрос обращен и к народу, и к истории. Страшно, что тройка летит, а правит ею, может быть, тот же Чичиков или Плюшкин. Куда прикатит такая Россия? В пропасть или к свету?

Для меня Гоголь — это не просто сатирик, который смеется над недостатками. Это плачущий поэт. Он показывает Россию и русский народ в поэме «Мертвые души» как страну колоссальных возможностей и трагического упадка. В каждом помещике есть частица русского характера: мечтательность Манилова, хозяйственность Коробочки, удаль Ноздрева, сила Собакевича. Но все эти качества искривлены, доведены до абсурда, потому что нет в жизни главного — высокой цели.

Народ в поэме разделен. Есть крестьяне — работящие, сметливые, но забитые и темные. Есть дворовые, которых баре развращают бездельем. Есть чиновники, ворующие и берущие взятки, потому что иначе жить не умеют. Гоголь не идеализирует русский народ, он показывает его таким, какой он есть: пьющим, ленивым, иногда жестоким, но и страдающим, терпеливым, мудрым в своей простоте. В главе о Плюшкине мы читаем, как мужики называют барина «заплатанным», и эта народная меткость слова дорогого стоит. Русский язык, которым говорит народ, сочен, ярок, полон пословиц и поговорок. В этом языке — душа нации, ее живая, не убитая пошлостью сила.

В конце первого тома, когда бричка Чичикова выезжает из города, Гоголь оставляет нас в раздумье. Он верит в Россию. Он верит, что придет время, и появятся настоящие богатыри, которые скинут оцепенение. Но пока что воздух сперт, как перед грозой. «Мертвые души» — это страшное зеркало. И каждый, кто читает эту книгу, должен заглянуть в него и спросить себя: «А не мертвая ли душа у меня? Не сплю ли я?». Поэтому поэма и сегодня звучит удивительно современно. Мы все еще ищем дорогу, все еще мчимся на той самой тройке. И вопрос Гоголя о том, куда мы несемся, остается открытым. Наверное, это и есть главное чудо русской литературы — она не дает готовых ответов, но заставляет думать, чувствовать и верить, что, несмотря ни на что, Россия жива, пока жив ее народ.