Сочинение: в чем схожи помещики Ноздрев и Манилов и в чем различны?

В галерее гоголевских помещиков, которых посетил Павел Иванович Чичиков, Ноздрев и Манилов стоят рядом, словно два противоположных полюса одной и той же пустоты. С первого взгляда кажется, что их невозможно перепутать: один — тихий мечтатель, утопающий в сладких грезах, другой — буйный авантюрист, не знающий покоя. Но если присмотреться внимательнее, можно заметить, что оба они — лишь разные маски, за которыми скрывается духовная мертвенность и полная оторванность от реальной жизни.

Сходство этих двух героев проявляется, прежде всего, в их бесполезности для общества и собственных имений. И Манилов, и Ноздрев — на редкость никчемные хозяева. Читатель помнит, как Манилов с умилением рассуждает о подземном ходе и каменном мосте, которые никогда не появятся в его усадьбе. Его хозяйство идет само собой, крестьяне пьянствуют, а ключница ворует. Ноздрев же, напротив, постоянно находится в движении, но это движение бессмысленно: он покупает всё, что видит, тут же проигрывает или меняет, а его деревня разорена вконец. Оба живут иллюзиями: Манилов — сладкой иллюзией дружбы и уюта, Ноздрев — истеричной иллюзией собственного величия и удали.

Еще одно важное сходство — их отношение к правде. Они оба лгут, хотя делают это по-разному. Манилов лжет безобидно, приукрашивая действительность, не замечая нищеты и запустения. Его ложь — это трусость перед реальностью, нежелание видеть грязь. Ноздрев же лжет с азартом, нагло и самозабвенно. Он рассказывает Чичикову про рыбу невиданных размеров, про то, как сидел в одной камере с губернатором — и делает это так убежденно, что кажется, будто сам верит в свои истории. Оба героя ничего не знают о жизни крестьян. Манилову проще простить долги или не замечать воровства, чем вникнуть в дела. Ноздреву проще проиграть все в карты или променять на щенка, чем навести порядок. Они — живые свидетельства того, как человек может отказаться от своего человеческого долга.

Но если копнуть глубже, то бросаются в глаза и их коренные различия. Главное из них — в темпераменте и манере поведения. Манилов — это тишина и покой, переходящие в скуку. Он слащав, сентиментален и пассивен. Его мир — это кисет с золотым шитьем, который он связал своей второй половинке, и вечные разговоры о "прекрасном". Ноздрев — это вихрь, крик, шум и скандал. Он «человек исторический», как говорит о нем автор, потому что везде, где он появляется, происходит какая-нибудь история: драка, скандал или ссора. Он любит жизнь во всех ее грубых проявлениях — попойки, карты, ярмарки, лошадей. Если Манилов добр из вежливости и трусости, то Ноздрев отчаянно храбр, но его храбрость граничит с наглостью и хамством.

Различна и их речь. Манилов говорит приторно-сладкими фразами, обрывками мыслей, которые не имеют конца. Его предложения часто повисают в воздухе. Он избегает острых тем, называет всё «именинником сердца». Ноздрев, напротив, груб и прямолинеен. Его речь состоит из восклицаний, ругательств, жаргонных словечек. Он перебивает собеседника, хватает его за рукав, называет на «ты» уже через пять минут знакомства. Он говорит быстро, громко, часто перескакивая с одной темы на другую. В его словах нет никакой глубины, только бесконечное бахвальство.

Различаются они и в отношении к людям. Манилов, как известно, не имеет врагов. Он никого не обидит, со всеми соглашается и всех считает «прелюбезнейшими» людьми. Ноздрев же живет во вражде со всем светом. Он ссорится с лучшими друзьями, мухлюет в карты, лезет в драку. Он зол, хотя его злость не осмысленная, а какая-то детская, необузданная стихия. И, что самое забавное, эти черты совмещаются в Ноздреве с какой-то странной любовью к ближнему: он готов подарить, обменять, проиграть — но лишь для того, чтобы продлить веселье.

Интересно сравнить и их дома. Дом Манилова — открытый, парадный, но пустой. Там пыльные книги, красивая мебель, стоящая не на месте, и беседка с надписью «Храм уединенного размышления». Это символ мертвой красоты. Дом Ноздрева — хаос, демонстрация грубой силы. Там в кабинете висят только сабли и ружья, органчик играет нестройную мелодию, а стол ломится от еды, но не от уюта. Одна усадьба — это позолоченная пустота, другая — грязный трактир.

В конечном счете, при всех внешних различиях — один тих, другой буен — оба помещика оказываются братьями по духу. Их объединяет страшное бездушие. Маниловская чувствительность не согревает, а утомляет; ноздревская удаль не восхищает, а пугает. Они оба — живые мертвецы, потерявшие человеческое лицо. И если Манилов может оставить равнодушным, то Ноздрев вызывает у читателя почти физическое отвращение. Но Гоголь не случайно поставил их рядом: он хотел показать, что Россия гибнет не только от грубости и дурости, но и от сладкой тоски и бездействия.

Так кто же из них хуже? Вопрос сложный. Маниловская пассивность, быть может, опаснее, ибо она незаметна. Ноздрев — это сорняк, который видно издалека и который можно вырвать. А с Маниловым мы срастаемся, привыкаем, не замечаем, как мечты о каменном мосте превращают нашу жизнь в стоячее болото. В этом и заключается главный урок Гоголя: человек умертвляет свою душу не только через порок и скандалы, но и через пустую мечтательность, за которой нет ни дела, ни любви, ни долга. И Ноздрев, и Манилов — это два зеркала, в которых помещичья Россия увидела своё безобразное лицо.