Сочинение Справедливо ли поступил царь, казнив купца Калашникова? Почему?

Бывает, прочитаешь произведение, и кажется, всё ясно: вот хороший герой, вот плохой, и судить легко. Но потом думаешь, вглядываешься в слова, и понимаешь, что правда – она как узор на старинном ковре: с одной стороны красивый и чёткий, а с изнанки – запутанные нити и узелки. Так и с историей о купце Калашникове из знаменитой песни Лермонтова. Казалось бы, всё просто: смелый человек защитил честь семьи, победил в честном бою обидчика, но был казнён царём. Справедливо ли это? Чтобы ответить, нужно попробовать понять всех: и купца, и опричника, и самого государя Ивана Васильевича.

Давайте сначала представим себе Степана Парамоновича Калашникова. Он не богатырь из сказки, а простой московский купец, человек дела и веры. Живёт он по строгому порядку: Богу молится, царю служит, семью кормит и оберегает. Честь для него – не пустое слово, а основа всей жизни. И когда любимая жена Алена Дмитриевна приходит домой в слезах, с распущенной косой, опозоренная при всех, в его душе рушится весь этот прочный мир. Обидчик – не какой-нибудь разбойник, а царский опричник Кирибеевич, человек из свиты самого государя, почётом и силой окружённый. Что мог сделать купец? Пожаловаться? Но на кого? На того, кто близок к царю? Это было бы бесполезно и ещё большим позором. Для Калашникова остаётся один путь – путь кулачного боя, «суд Божий», где сила и правда должны быть на одной стороне. Он идёт на бой не для славы, а для последнего и страшного суда. Он знает, что даже победа может стоить ему жизни, потому что поднимет руку на царского человека. Но иного выхода у него нет. Его поступок – это поступок отчаянного человека, загнанного в угол, для которого жить с бесчестьем хуже смерти.

Теперь посмотрим на другую сторону – на удалого бойца Кирибеевича. Он ведь тоже не картинный злодей. Молодой, горячий, влюблённый без памяти. В песне говорится, что он полюбил Алену Дмитриевну, узнал, что она замужняя, но страсть его ослепила. Царь, к которому он пришёл за советом, не расспросил его толком, решил помочь свадьбой, не зная всей правды. И Кирибеевич, возможно, надеялся, что его положение, его щедрые подарки смогут всё устроить. Его поступок на катке – поступок наглый и бесчестный, это бесспорно. Но движет им не только злоба, а слепая, неистовая любовь, смешанная с гордыней. Он привык брать то, что хочет, ведь он – «любимый раб» царя. Он не думал о последствиях для женщины и её семьи, он думал лишь о своём желании. В этом его главная вина – он поставил свою волю выше закона и чужого счастья.

И вот они сошлись, эти двое, на Москве-реке. Бой описан страшно и величественно. Калашников бьётся за святое – за семью, за веру. Перед боем он кланяется царю, церквям и всему народу – это значит, что дело его правое, и он выносит его на суд всей земли русской. Кирибеевич же бьётся как бы для себя, из удали и обиды. И справедливость, казалось бы, торжествует: купец одним страшным ударом побеждает опричника. Но здесь и начинается самая трудная часть истории.

Царь Иван Васильевич Грозный вызывает к себе победителя. Он грозен и спрашивает напрямую: «По своей ли воле ты убил насмерть мово верного слугу?» И тут Калашников совершает, может быть, самый главный и самый трагический свой поступок. Он не оправдывается, не рассказывает про свой позор. Он берёт всю вину на себя, отвечая: «Я убил его вольной волею, а за что про что – не скажу тебе, скажу только Богу единому». Почему он молчит? Потому что не хочет выносить сор из избы, пятнать имя жены даже перед царём. Потому что его честь и честь его семьи – это тайна, которую он унесёт с собой. А может, потому, что он уже не верит в царский суд? Он видит, что царь гневается за смерть любимца, и понимает, что правды ему не дождаться.

И вот царь выносит приговор: «Ах ты, удалой боец, сын купеческий, казнить тебя смертной казнью». Со стороны государства и царя этот приказ имеет свою жестокую логику. Царь – самодержец, его власть едина и неоспорима. Его опричник, пусть и виноватый, – часть этой системы, его «верный слуга». Убийство такого человека, да ещё публично, на кулачном бою, – это вызов царской власти, бунт против порядка. Если царь простит Калашникова, это покажет, что на его людей можно поднимать руку. В те суровые времена закон часто был силой власти, а не правды. Царь поступает как правитель, который железной рукой держит государство, где любой намёк на неповиновение должен быть жестоко подавлен. Он спрашивает: «Вольной волею или нехотя?» Услышав «вольной волею», он видит в этом сознательное неповиновение. Для него справедливость – это порядок, а порядок – это беспрекословное подчинение его воле.

Но есть ли здесь другая справедливость – человеческая, Божья? С точки зрения простого народа, наверное, нет. Калашников защищал самое дорогое, что есть у человека. Он победил честно, по правилам кулачного боя, которые все знали и уважали. Он не убежал, а предстал перед царём и принял свой крест мужественно. Его казнь выглядит не возмездием, а жестокой расправой сильного над правым. Царь в этой истории слеп. Его гнев заслонил от него суть дела. Он не захотел докопаться до истины, узнать, почему же купец пошёл на смертельный бой. Его справедливость – однобокая, это справедливость власти, а не совести.

Так что же в итоге? Был ли царь прав? Если смотреть глазами государства XVI века, глазами самодержца, который любой ценой укрепляет свою власть, – возможно, его поступок можно как-то объяснить. Но если смотреть глазами человека, для которого есть вечные ценности – семья, честь, достоинство, – то царь поступил ужасно несправедливо. Он защитил не право, а привилегию. Он наказал не преступление, а защиту от преступления. Он казнил не убийцу, а человека, который предпочёл смерть бесчестью.

Лермонтов не зря назвал это произведение «песней». Она звучит как народный плач о судьбе простого человека, который, даже совершая подвиг, остаётся бесправным перед лицом безграничной власти. Справедливость Калашникова была в его сердце и в его кулаке. Несправедливость царя была в его короне и в его страхе потерять контроль. Купец погиб, но память о нём народная сохранила как о герое. Царь же остался в этой истории грозным и неправедным судьёй. Значит, есть правда выше царской – правда народная. И она гласит, что поступок Калашникова был правым, а казнь его – великой несправедливостью, которую не забыли даже через века. Он умер, но отстоял главное – свою честь и честь своего рода. А царь, казнив его, сохранил порядок, но потерял частицу уважения в глазах самой истории.