Сочинение Смешные моменты в комедии Д. И. Фонвизина «Недоросль»

Иногда кажется, что классическая литература — это что-то очень серьёзное и скучное. Толстые книги, длинные описания, сложные мысли. Но стоит открыть комедию Дениса Ивановича Фонвизина «Недоросль», как это впечатление сразу развеивается. Эта пьеса, написанная больше двухсот лет назад, до сих пор заставляет смеяться. Смех здесь не простой, не пустой, а умный и даже горьковатый. Но от этого смешные моменты не становятся менее яркими. Они как будто высвечивают со всех сторон главных героев, показывая их глупость, жадность и невежество. Давайте же вспомним эти забавные сцены, которые делают чтение «Недоросля» таким увлекательным.

Уже с первых явлений мы попадаем в странный мир семьи Простаковых. И сразу же сталкиваемся с забавным противоречием. Госпожа Простакова ругает своего крепостного портного Тришку на чём свет стоит, называя его «скотом» и «вором» за то, что кафтан, сшитый для её сына Митрофана, оказался узковат. А ведь она сама давала ему указания! Этот кафтан становится центром целого комического представления. Простакова кричит, её брат Скотинин деловито интересуется, не тесно ли в кафтане скотине, а сам Митрофан, ради которого всё и затеялось, ворчливо заявляет: «Повесь их и с кафтаном!» Он готов от всего отказаться, лишь бы его не трогали. Апофеозом становится «примерка», когда Простакова сама пытается силой натянуть кафтан на Тришку, чтобы доказать, что он велик. Эта сцена смешна своей абсурдностью и прекрасно показывает характер хозяйки дома: властной, глупой и абсолютно уверенной в своей правоте, даже когда она очевидно не права.

Но, конечно, главный источник смеха в пьесе — это сам Митрофанушка, шестнадцатилетний «недоросль», то есть молодой дворянин, ещё не поступивший на государственную службу. Его имя стало нарицательным для ленивых и невежественных подростков. Смешны его реакции, его лень и его уникальное отношение к учёбе. Учителя, которых наняла ему матушка, — это отдельный комический ансамбль. Цыфиркин — отставной солдат, который кое-как учит арифметике, Кутейкин — недоучившийся семинарист, преподающий грамматику, и Вральман — бывший кучер, выдающий себя за немца-специалиста по «всяким наукам». Сама идея, что такой человек может чему-то научить, уже смешна.

Особенно запоминается сцена урока. Митрофан решает задачку: найдётся ли какой-нибудь интерес в деле, если взять деньги и поделить? Цыфиркин предлагает: «На вот три рубля, изволь поделить на троих». Митрофан, подумав, выносит вердикт: «Знать, двое берут деньги, а третий нехай себе не берёт». Это не просто ошибка в арифметике, это целая жизненная философия тунеядца! А его знаменитые рассуждения о грамматике? «Дверь, котора приложена к стене, — прилагательна. А вот у чулана шеста неделя дверь стоит ещё не навешена: так та покамест существительна». Это гениальная пародия на зубрёжку без понимания. Он механически повторяет какие-то правила, совершенно не вникая в их смысл, и применяет их к чему попало. И ведь сам он доволен своим «умом»! А учителя его хвалят, потому что боятся потерять место. Только старый Цыфиркин честно восклицает: «Не могу больше! Умирать на месте!»

Очень смешон и брат госпожи Простаковой, Тарас Скотинин. Его фамилия говорит сама за себя. Все его мысли и интересы крутятся вокруг его любимых свиней. Он собирается жениться на Софье не из-за её ума или душевных качеств, а потому что её деревеньки славятся большими хлевами. Его монологи о свиньях — настоящие комические шедевры. «Люблю свиней, сестрица… У нас в околотке такие крупные свиньи, что нет из них ни одной, которая, став на задние ноги, не была бы выше каждого из нас целою головою», — с гордостью заявляет он. Он даже себя с ними сравнивает: «Я и своих поросят завести хочу». Когда выясняется, что Софья уже обещана другому, его возмущение связано не с потерей невесты, а с потерей будущего приплода: «Не будь я Тарас Скотинин, если у меня не всякая вина виновата. У меня в этом, сестрица, один обычай с тобою… а всякий убыток… сдеру с своих же крестьян». Его ограниченность и грубость, возведённые в абсолют, вызывают не просто улыбку, а громкий смех.

Отдельного внимания заслуживает речь героев. Фонвизин был мастером языковой характеристики. Персонажи говорят так, что их слова сразу рисуют их портрет. Госпожа Простакова — это смесь грубости, невежества и подобострастия. С крепостными и родными она говорит как унтер-офицер: «С ума съехал! Вор! Скот!» А при встрече с важным гостем, Стародумом, её речь сразу становится слащавой и полной неуклюжих любезностей: «Барин наш беспрестанно за болезнию своей изволит лежать… Он, батюшка, прост… как бы сказать… недалёкого ума». Она даже пытается казаться заботливой матерью, рассказывая, как она «нежит» Митрофана: «Он до завтрака ещё изволил съесть пять булочек». Эта резкая смена тона, эта способность моментально перевоплощаться из фурии в льстивую ханжу — очень смешна и очень узнаваема.

Кульминацией всех смешных, а по сути, печальных моментов становится знаменитая сцена, где Митрофан демонстрирует плоды своего воспитания. Когда несчастную Простакову, потерявшую всё из-за своей жестокости и жадности, собираются судить, она в отчаянии бросается к сыну, ища у него утешения и поддержки. И что же слышит в ответ? «Да отвяжись, матушка, как навязалась!» Этот холодный, эгоистичный ответ — закономерный итог её собственного воспитания. Она растила его для себя, баловала, потакала всем его капризам, учила быть жестоким и равнодушным ко всем, кроме себя. И он впитал эти уроки слишком хорошо. Теперь он применяет их и к ней. В этой сцене смех замирает на губах. Она уже не смешна, а страшна. Но именно такой конец делает всю предыдущую комедию по-настоящему глубокой.

Так почему же мы смеёмся, читая «Недоросля»? Мы смеёмся над глупостью, которая сама себя не замечает. Над невежеством, которое мнит себя мудростью. Над жадностью, которая прячется под маской заботы. Фонвизин не просто развлекает нас забавными ситуациями. Он, как талантливый художник, рисует смешные и уродливые портреты, чтобы мы, глядя на них, узнавали самих себя или тех, кто нас окружает. Он смеётся, чтобы вылечить. Его смех — это лекарство от таких же пороков, которые живы и в наше время: от лени, от нежелания учиться, от грубости и лицемерия.

Комедия «Недоросль» не стареет именно потому, что она смешная. Смех — это то, что связывает нас с людьми из XVIII века. Мы так же, как и они, улыбаемся, когда Митрофан отказывается от ума в пользу вкусного обеда, или когда Скотинин мечтает о своих свиньях. Но за этим смехом всегда стоит мысль. Фонвизин верил, что смех может исправить мир, может сделать людей лучше. И, читая его бессмертную комедию, понимаешь, что он был прав. Ведь чтобы избавиться от недостатка, его нужно сначала увидеть. А лучше всего — увидеть со стороны и посмеяться над ним. Так что «Недоросль» — это не просто обязательное школьное чтение. Это зеркало, в котором, если присмотреться, каждый может увидеть что-то знакомое. И, надеюсь, засмеявшись, задуматься.