Сочинение Проблема жестокости крепостного права в поэме «Мертвые души»

В поэме Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» мы часто смеемся. Смеемся над глупым Маниловым, который строит воздушные замки и целуется с женой в беседке. Улыбаемся, когда сварливая Коробочка боится продешевить и продает умерших крестьян так же просто, как продала бы пеньку. Хихикаем над хвастуном Ноздревым, который наворотил столько вранья, что сам в него поверил. Но если отвлечься от этой увлекательной юмористической игры, если снять тонкий слой гоголевской иронии, то мы увидим под ним нечто страшное. Мы увидим бездну человеческой беды и страдания. И главная причина этой беды, главная проблема, которую поднимает Гоголь, это проблема жестокости и бесчеловечности крепостного права.

Казалось бы, где в поэме эта жестокость? Мы не видим, чтобы кого-то били кнутом на конюшне, как в романах о рабстве. Но Гоголь показывает куда более страшную, бытовую жестокость. Это жестокость равнодушия. Жестокость того, что живого человека превращают в товар, в предмет торга, в «душу», которую можно купить или продать, словно мешок с овсом. Вся авантюра Чичикова построена на этой чудовищной логике. Он покупает не людей, нет. Он покупает имена, написанные на бумаге. Крестьяне для него — это цифры, статистика, способ наживы. Для помещиков — это источник дохода, рабочая сила, которую можно заложить или, как в случае с Плюшкиным, заморить голодом и не заметить.

Вспомним Собакевича. Этот медведь, похожий на кулак, торгуется за каждую «мертвую душу» так горячо, будто продает живых и здоровых работников. Он их нахваливает! Он помнит каждого из умерших крестьян, знает, кто каким ремеслом владел: вот каретник Михеев, вот плотник Степан Пробка. Казалось бы, он даже проявляет уважение к их труду. Но это не уважение к человеку. Это уважение к хорошему инструменту, к качественной вещи, которая приносила ему, Собакевичу, прибыль. Смерть этих людей для него — лишь досадная поломка. Он сожалеет не о жизни человека, а о потере «рабочей лошадки». Это и есть самая страшная жестокость — воспринимать другого человека как вещь. Ноздрев тоже может продать все: и собак, и шарманку, и мертвых мужиков. Для него люди — просто разменная монета для очередного пари или кутежа. Жизнь человека не стоит и сломанной шарманки.

Но самый жуткий пример обесчеловечивания — это Плюшкин. Здесь жестокость крепостного права достигает своего апогея. Плюшкин превратился в «прореху на человечестве», потому что вся его нечеловеческая жадность была направлена на накопление богатства. А какое богатство могло быть у помещика в те времена? Крестьяне. Плюшкин не просто продает души, он доводит свой народ до полного одичания. Его крестьяне умирают «как мухи» от голода и болезней, бегут от него в леса. Он собирает ржавые гвозди и старые перья, но при этом дает своим людям гнилую еду. Он не видит в них людей — только источник дохода. Их смерть для него — лишь лишняя цифра в ревизской сказке. Как можно жить, видя вокруг себя голодные лица, слыша стоны умирающих, и при этом с азартом искать на улице старую подошву? Только если в тебе умер человек. И крепостное право убило душу не только в крестьянах, но и в самом помещике.

А что же сами крепостные? Гоголь показывает их трагедию не через прямые описания страданий, а через образы их исчезновения. В поэме есть удивительный момент — история беглого крестьянина Попова, который попал в тюрьму и боится вернуться к барину в имение. Что может быть страшнее тюрьмы? Только возвращение к законному хозяину! Этот эпизод страшен своей непреложностью. Человек чувствует себя свободным и счастливым в тюрьме, потому что там он хотя бы перестает быть вещью. Самой высокой драматической ноты Гоголь достигает в лирических отступлениях. Он вспоминает погибших крестьян, которых ему описывал Собакевич, и начинает размышлять о них. Он видит за этими именами живую судьбу, полную труда и печали. Птица-тройка, которая мчится в конце первого тома, несется по лицу земли русской. Но кто сидит в этой тройке? Чичиков. И кого она давит? Миллионы безвестных русских мужиков, тех самых «мертвых душ», которые на самом деле являются единственными живыми душами в поэме.

Гоголь не читал нам морали, он не восклицал «Как ужасно крепостное право!». Он просто показал его страшное, разлагающее действие на всех. Оно уродует и рабов, и рабовладельцев. Оно превращает живых в мертвых. Именно эту проблему я вижу в поэме «Мертвые души». Проблему не просто социальной несправедливости, а проблему духовного омертвения целого общества, которое привыкло покупать и продавать души, забыв о настоящей цене человеческой жизни. И хотя поэма написана почти двести лет назад, этот гоголевский вопрос не устарел. Потому что жестокость, как и равнодушие, к сожалению, вечны. И книга напоминает нам: бойся не столько того, кто бьет, сколько того, кто видит в тебе не человека, а цифру, средство, «душу» для своей выгоды. Вот почему поэма до сих пор читается с такой болью и с такой правдой.