Сочинение Прекрасное и пошлое в героях Антона Павловича Чехова

Антон Павлович Чехов был удивительным писателем. Он умел замечать в людях то, что мы часто не видим сами. Его герои — это не какие-то великие полководцы или сказочные принцы. Это обычные люди: учителя, доктора, помещики, студенты. Они живут скучной, серой жизнью, но в глубине души каждого из них теплится что-то прекрасное. И вот эта борьба между прекрасным, живым, настоящим и пошлым, скучным, мертвым — это главная пружина всех чеховских рассказов и пьес. Как будто Чехов подсвечивает нам своих героев разным светом: где-то свет падает на их душу, а где-то — на их слабости.

Посмотрите на доктора Старцева из рассказа «Ионыч». В начале мы видим молодого, полного сил и идей человека. Он верит в труд, в прогресс, он хочет приносить людям пользу. Его душа чиста, он способен на любовь, на восхищение красотой. Он едет на свидание, бродит по кладбищу в лунную ночь — и это настоящее поэтическое переживание. Вот оно, прекрасное! Герой чувствует, как мир вокруг него дышит тайной, как красива даже тишина среди могил. Но проходит несколько лет. Что мы видим? Того же человека, но уже с другой фамилией — его все называют просто Ионыч. Он растолстел, он жаден, он кричит на больных, у него нет никаких интересов, кроме денег и дома с красной крышей. Куда делось то прекрасное, что было в нём? Оно погибло под толстым слоем пошлости. Пошлость в чеховском понимании — это не обязательно глупость. Это, скорее, духовная спячка, довольство собой, сытость, отсутствие желания мечтать и страдать. Ионыч стал тем, кого он презирал — скучным, серым обывателем. А ведь всё могло быть иначе.

В пьесе «Вишнёвый сад» прекрасное и пошлое сплелись в причудливый клубок. Прекрасное — это сам сад. Белые цветы, воздух, прошлое, красота, которая не приносит денег, но даёт ощущение вечности, дома, детства. Раневская и Гаев — люди трогательные, они любят сад, они плачут, вспоминая прошлое. Но в этой любви есть что-то болезненное. Они ничего не делают для того, чтобы спасти красоту. Они беспомощны и ленивы. И вот здесь в прекрасное начинает просачиваться пошлость. Сын крепостного, Ермолай Лопахин, предлагает им спасение — вырубить сад и сдавать землю под дачи. Это практично, это спасает от разорения. Но Лопахин, человек дела, не видит в саде ничего, кроме выгоды. Для него это просто объект недвижимости. Когда же он наконец покупает сад, то в его торжестве слышится что-то жестокое и глухое. «Я купил!» — кричит он, и в этом крике слышен топор, который уже занесён над красотой. Пошлость здесь — это отсутствие поэтического чувства, это трезвый и безжалостный расчёт, который убивает мечту. И виноваты здесь все: и Раневская, которая не может отказаться от привычной роскоши и тянет за собой в пропасть домочадцев, и Гаев, который говорит воздушные тосты в буфет, ничего не делая, и Лопахин, который искренне рад, что стал хозяином жизни, но при этом не понимает, что он разрушает одну из последних прекрасных тайн.

А вот герои рассказа «Дама с собачкой» — Дмитрий Гуров и Анна Сергеевна. Их жизнь сначала — сплошная пошлость. Скучающий мужчина, который привык к легким курортным романам, женщина, которая вышла замуж без любви и скучает. Как часто мы называем это пошлостью? Да, их знакомство банально, предсказуемо. Гуров думает про себя не слишком красиво, называет женщин «низшей расой», и сам себе противен от этой привычки. Казалось бы, ничего прекрасного. Но Чехов показывает чудо. Среди этой серой, пыльной пошлости вдруг вырастает настоящее чувство. Гуров, который никогда никого не любил, теряет голову не от физической страсти, а от искренней боли и нежности. Он, циник и прожигатель жизни, впервые становится уязвимым. Он начинает видеть в этой женщине не просто очередное приключение, а человека, чью душу он ранил. И прекрасное здесь — не их любовь в классическом, романтическом смысле. Прекрасное — это способность человека проснуться, скинуть с себя оцепенение пошлой жизни и почувствовать боль, радость, страх потерять другого. Прекрасное — это их долгий взгляд, их понимание, что «самое сложное и трудное только еще начинается». Они обречены на тайные встречи, на ложь, на двойную жизнь. С точки зрения пошлого обывателя, это катастрофа и позор. Но Чехов заставляет нас почувствовать, что эта трагедия чище и прекраснее, чем спокойная и сытая жизнь без любви.

Чехов никогда не судит своих героев. Он показывает их такими, какие они есть — смешными, слабыми, жалкими, но и трогательными в своих лучших порывах. Его главный враг — это пошлость, которая покрывает человека, как ржавчина. Это страх быть смешным, лень души, привычка жить по инерции. Прекрасное же — это всегда усилие. Это мечта о лучшей жизни у «трех сестер» («В Москву! В Москву!»), это готовность к труду у доктора Астрова, это щемящая тоска по несбывшемуся. Прекрасное у Чехова часто беззащитно, оно плачет, но не жалуется. Пошлость же — самодовольна и глуха к чужой боли.

Когда я читаю Чехова, мне кажется, он подходит к каждому герою и тихо спрашивает: «А какая у тебя душа? Не заросла ли она бурьяном? Не превратился ли ты сам в того самого Ионыча, который когда-то хотел жить, а теперь только считает деньги?» И мы, читатели, замирая, узнаём в этих героях самих себя. Потому что в каждом из нас есть и прекрасный лунный свет, и пошлая тяжесть быта. И главный урок Чехова, наверное, в том, что нужно беречь в себе это живое, трепетное, тонкое, не дать ему погибнуть под тяжестью серых будней. Вот эта борьба прекрасного с пошлым, которая никогда не кончается, и есть, наверное, самая главная и важная драма в жизни человека. И Чехов показал её нам без фальши и без пафоса, просто и гениально.