Сочинение Ноздрев в «Мертвых душах», а не в «Ревизоре»

Когда открываешь Гоголя, то словно попадаешь в странный, кривой и бесконечно живой мир. Сразу слышны голоса, скрип колес, чье-то хвастовство и споры. Среди всех героев «Мертвых душ» есть один, которого невозможно забыть, хотя он и не главный злодей и не главный герой. Это Ноздрев. Многие, кто читает книгу торопливо, путают его с Хлестаковым из «Ревизора». Действительно, оба хвастуны, оба врут и паясничают. Но это ошибка, потому что Ноздрев — это не Хлестаков. Ноздрев — это совсем другая, более страшная и одновременно более комичная фигура, которая могла появиться только в «Мертвых душах», в поэме о мертвых душах живых людей.

Хлестаков, когда врет, делает это от страха и от ничтожества. Он мелкий чиновник, которого приняли за «шишку», и он в ужасе пытается соответствовать роли. Он врет случайно, его несет, он сам верит в свою ложь на секунду, потому что боится разоблачения. Его вранье — это защитная реакция пустоты. Ноздрев же врет совершенно иначе. Он врет не от страха, а от избытка сил. У него внутри бьет фонтан энергии, которой некуда деться. Он не боится, ему все равно, что о нем подумают. Он врет не для того, чтобы казаться выше, а потому что процесс вранья, хвастовства и скандала — это его единственный способ существовать. Если Хлестаков — это «пустота в мундире», то Ноздрев — это «энергия без цели». Он не притворяется важным человеком, ему наоборот весело разрушать чужие представления о порядке.

Очень важно, что Гоголь показывает Ноздрева именно в тот момент, когда тот пытается продать Чичикову мертвые души. Эта сцена — ключ ко всему его характеру. Он не торгуется, он не пытается получить выгоду. Он просто хочет играть. Сначала он навязывает Чичикову покупку коня, потом шарманку, потом щенка. Он не понимает, что есть серьезные дела. Для него вся жизнь — это авантюра, игра, где каждый может обмануть, надуть, а потом побить или расцеловаться. Когда Чичиков отказывается покупать «в придачу» к мертвым душам какую-то «арапскую» лошадь, Ноздрев искренне обижается. Ему кажется, что Чичиков не умеет дружить, не понимает веселья. Этот момент многое говорит о России того времени, где азарт и кутеж часто ценились выше расчета.

Гоголь наделяет Ноздрева одной удивительной чертой: он исторический человек. «Везде, где он ни появлялся, тотчас начиналась история», — говорит автор. История — это скандал, драка, ссора. Он не может жить спокойно. И вот эта его «историчность» и делает его портретом целого сословия. В «Ревизоре» такого героя быть не может, потому что комедия строится на ошибке и страхе. Там все боятся ревизора. Ноздрев никого не боится. Он сам себе закон. Он может вломиться в любой дом, напоить хозяина, наговорить гадостей и тут же предложить ехать куда-то. Его общество — это общество кутил и шулеров, где все построено на «честном слове», которое ничего не стоит. У него нет ни дома, ни семьи, ни хозяйства по-настоящему. Все у него запущено, собаки сыты лучше людей. Он живет инстинктами.

Самое смешное и грустное в Ноздреве — это его абсолютная бездуховность. У него нет даже намека на совесть или на стыд. Он не злой и не добрый. Он просто биологический вихрь. В сцене, когда Чичиков приезжает к нему на ночлег, Ноздрев спит, как убитый, а наутро снова предлагает играть в шашки на души. Он не помнит зла, но и добра не помнит. Это человек-стихия, ураган, который все сметает. Но в «Мертвых душах» этот ураган — часть застывшего, мертвого мира. Пока Чичиков, Собакевич, Плюшкин копят или сохраняют, Ноздрев бездарно растрачивает. Но все они, вместе взятые, создают картину общей духовной спячки. Ноздрев — это шум, но шум в пустоте. Его жизнь — это суета без смысла.

И вот почему это сочинение — про Ноздрева именно из «Мертвых душ». Потому что, если бы он попал в «Ревизора», он бы просто разрушил всю интригу. Он бы сразу сказал городничему, что Хлестаков — не ревизор, потому что он знает всех и вся. Ноздрев всегда появляется не вовремя и ломает чужие планы. Он не вписывается в четкую схему комедии. Для «Мертвых душ» он необходим. Он показывает, что даже в этом сонном, «мертвом» мире есть еще бурлящая, но бессмысленная жизнь. Он как дрожжи в тесте, которое не поднимется. Он не дает читателю окончательно заскучать, он вносит дикий, балаганный, народный элемент в эту печальную картину.

В конце концов, Ноздрев вызывает не только смех, но и какую-то неловкость. Страшно смотреть на человека, который потратил всего себя на пустяки. Он бранит, ругается, но в нем нет злобы. Есть только животная сила. Пока Чичиков мечтает о деньгах и новой жизни, Ноздрев уже живет «на всю катушку», сжигая свои способности и деньги в мутной воде скандалов. Гоголь словно говорит нам: лучше быть Ноздревым, чем Плюшкиным? Нет, и то, и другое — тупик. Но Ноздрев хотя бы живой. Он грубый, наглый, лживый, но в нем теплится что-то похожее на русскую удаль, только вывернутую наизнанку. Его нельзя представить в «Ревизоре», там он был бы просто лишним. В «Мертвых душах» же он — необходимое звено, без которого картина была бы неполной. Он — зеркало, в котором отражается вся бестолковая, шумная и несчастная сторона русской души, застрявшей между небом и грязной дорогой.