Сочинение Лермонтов, «Песня о царе Иване Грозном»

Я всегда немного побаивался исторических песен и стихов — они казались мне слишком далёкими, запылёнными, как старинные книги в библиотеке. Мы проходили Лермонтова: «Парус», «Бородино», «Утёс» — всё это было понятно и близко. Но однажды, готовясь к уроку, я наткнулся на название «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова». Оно такое длинное и торжественное, что сразу привлекло внимание. Я начал читать и... будто провалился в другую эпоху. Это не было просто чтение, это было путешествие.

С первых же строк меня окружил особый мир. Это не обычное стихотворение, а настоящая песня, былина. Словно седой гусляр перебирает струны и начинает свой сказ. Иван Грозный пирует «во светлых чертогах», вокруг него бояре, опричники, всё в золоте да бархате. Но пир этот какой-то тревожный. Царь не просто веселится, он «прочищает» свои «очи грозные» — смотрит вокруг с подозрением. И тут появляется Кирибеевич, его любимый опричник. Он могуч, красив, но сидит невесел, «главу склонивши на грудь широкую». Как в хорошем кино, Лермонтов сразу показывает нам главного героя и его беду.

И вот царь спрашивает, в чём дело. И Кирибеевич, не таясь, рассказывает о своей страсти. Он влюблён в красавицу Алёну Дмитриевну, жену купца Калашникова. И говорит он о ней так красиво и жарко, что поначалу даже вызывал у меня сочувствие. «Не сияет на небе солнце красное, не любуются им тучки синие: то за трапезой сидит во златом венце сидит грозный царь Иван Васильевич». Казалось бы, вот она, сила чувства! Но чем дальше он говорит, тем больше проступает другая сторона. Он хвастается: «Против родительской воли я венчался…» — но тут же выясняется, что венчания-то и не было! Алёна Дмитриевна — честная жена, а он, могучий опричник, думает лишь о том, как бы «посмотреть на её сладостный взор», не думая о её чести и её семье. Его любовь становится похожей на желание захватить драгоценность, которая ему не принадлежит.

Царь Иван Грозный, вместо того чтобы остановить своего слугу, лишь смеётся и потворствует ему. Он дарит Кирибеевичу дорогой перстень и жемчужное ожерелье, чтобы тот преподнёс их Алёне Дмитриевне, и даже советует припугнуть её муженька, если тот будет мешать. В этом моменте мне открылся весь ужас той эпохи. Царь, который должен быть защитником порядка и справедливости, сам нарушает их. Сила опричника, подкреплённая волей царя, оказывается выше закона и совести. Мир в «Песне…» разделён надвое: с одной стороны — всесильная и жестокая власть опричнины, с другой — простой народ, живущий по заветам предков.

И вот на сцену выходит настоящий герой — Степан Парамонович Калашников. Когда он возвращается домой и видит свою опозоренную, плачущую жену, в нём не закипает слепая ярость. Он прежде всего спрашивает, «по своей ли воле» она изменила ему. Услышав правду, он не кричит, а говорит сурово и страшно спокойно. В его словах — не просто обида мужа, а сознание попранной правды всей его жизни. Он — не воин, не опричник, он честный торговый человек. Но он знает, что есть вещи важнее жизни: семья, честь, достоинство. Лермонтов показывает его не богатырём, а человеком долга. Его сила — в его правде.

Сцена подготовки к бою — одна из самых мощных. Калашников не ищет драки ради славы. Он идёт на кулачный бой, зная, что его ждёт Кирибеевич, но он идёт как на суд, на последний и решающий бой за своё доброе имя. Он прощается с братьями, просит их в случае его смерти «помолиться за душу грешную». Это прощание человека, идущего на верную гибель. Он понимает, что даже победив в честном бою обидчика, он поднимет руку на любимца царя, а это смертный приговор. Но иного выхода у него нет.

Кулачный бой на Москве-реке описан с невероятной силой. Это не спортивное состязание, а древний ритуал, столкновение двух правд. Правда Кирибеевича — правда силы, страсти и вседозволенности. Правда Калашникова — правда чести, семьи и Божьего закона. Перед ударом купец говорит опричнику: «Не бранюсь я с тобою, а бьюсь до последних сил, за правду-матушку». И его удар — не просто физический, это удар самой Судьбы, ударившей через его руку. Кирибеевич падает замертво. Народ замирает. Победила не грубая сила, а сила духа.

И тут начинается самая страшная часть. Царь Иван Васильевич вызывает победителя. Калашников стоит перед ним без страха и отвечает прямо: «Я убил его вольной волею, а за что про что — не скажу тебе, скажу только Богу единому». Эти слова потрясли меня до глубины души. Он защищает даже после смерти честь своей жены, не выносит сор из избы. Он выбирает казнь, но не раскрывает тайны семьи. В этом — его последняя и высшая победа. Царь, этот грозный владыка, вынужден признать его силу духа. Он исполняет волю Калашникова: казнит его публично, но «похоронить в могилу по-христианскому обычаю» и позаботиться о его семье. Даже в жестокости приказа чувствуется невольное уважение к этому железному человеку.

Финал песни одновременно печален и светел. Калашникова казнят на Лобном месте, но хоронят не как преступника, а с почестями, «между трёх дорог». И могила его становится не местом забвения, а символом. Прохожие останавливаются, старцы крестятся, а молодёжь снимает шапки. Они говорят: «Лежит тут добрый молодец, за родившуюся душу христианскую». Его помнят не как бунтовщика, а как героя, положившего жизнь за правду. И в этом — вечная народная память, которая сильнее царского приказа.

Читая и перечитывая это произведение, я понял, что Лермонтов написал не просто историческую картину. Он рассказал вечную историю о выборе, который стоит перед каждым человеком. Кирибеевич выбрал путь страсти и силы, поправшей чужие жизни. Калашников выбрал путь долга и чести, даже ценой собственной жизни. А царь Иван Грозный… Он выбрал путь произвола, где его личная воля стала выше закона, и в итоге сам стал заложником этой системы, вынужденным казнить того, кого в душе, наверное, уважал.

«Песня…» учит, что настоящая сила — не в мышцах и не во власти, а в умении оставаться человеком в самых жестоких обстоятельствах. Калашников проиграл свою жизнь, но выиграл вечность в памяти людей. И пусть это было давно, но вопросы чести, достоинства и справедливости, которые поднимает Лермонтов, остаются важными для любого времени. Когда я закрыл книгу, у меня было чувство, будто я прикоснулся к чему-то огромному и настоящему — к самой русской душе, суровой, гордой и неизменно стремящейся к правде, какой бы высокой ценой её ни приходилось оплачивать.