Сочинение Чичиков в городском училище (по поэме «Мертвые души»)

Вместо того чтобы описывать дом и родителей, я сразу представляю себе Павлушу Чичикова в казённом училище. Это было серое, неуютное здание, где всё подчинялось строгому распорядку и звону колокольчика. Мальчик, которого привезли сюда из родного дома, казался потерянным и маленьким в этих холодных коридорах. Но он не был похож на других детей, которые плакали по ночам или дрались из-за куска хлеба. В Павлуше с самого начала чувствовалась какая-то особенная, взрослая расчетливость. Он смотрел на всё вокруг не как на учёбу или забаву, а как на школу жизни, где нужно найти свой способ выжить и преуспеть.

Самым ярким воспоминанием для меня всегда остается то напутствие, которое дал отцу перед отъездом. «Смотри же, Павлуша, учись, не дури и не повесничай, а больше всего угождай учителям и начальникам. Если будешь угождать начальнику, то, хоть и в науке не успеешь и таланту бог не дал, всё пойдешь в ход и всех опередишь. С товарищами не водись, они тебя добру не научат; а если уже пошло на то, так водись с теми, которые побогаче, чтобы при случае могли быть тебе полезными. Не угощай и не потчевай никого, а лучше веди себя так, чтобы тебя угощали, а всего больше береги и копи копейку: эта вещь надежнее всего на свете». Я представляю, как эти слова, как гвозди, вбивались в душу мальчика, определяя все его дальнейшие поступки.

В училище Павлуша сразу же начал претворять отцовский наказ в жизнь. Он не отличался ни особенным умом, ни блестящими способностями к наукам. Но у него был главный талант – талант угождения. Он старался сидеть тихо, не вертеться на уроке, первым снимал шапку перед учителем и отвешивал низкий поклон. Он научился угадывать настроение наставников и никогда им не перечил. Когда учитель входил в класс, Чичиков вскакивал первым, подавал ему стул или поднимал упавший мелок. Эти, казалось бы, мелочи, но они создавали ему репутацию примерного и послушного ученика. Он словно просчитывал, какое действие принесет ему больше выгоды, и действовал безошибочно.

Но самым удивительным для меня было то, как Павлуша умел извлекать выгоду из всего. Он не был жаден в обычном смысле слова, когда человек трясется над каждой копейкой. Нет, его скупость была деловой, предпринимательской. Помните, как он на уроке, сидя за партой, лепил из воска фигурки птичек и зверушек? А потом, когда раздавалась перемена, он ловко продавал их своим одноклассникам, особенно тем, кто был посвободнее с деньгами. Или же он покупал на базаре какой-нибудь пряник или булку, а потом, улучив момент, когда товарищ проголодается, перепродавал его вдвое дороже. Это была не просто игра, это была тренировка человеческой души. Он уже тогда приучал себя к мысли, что всё в этом мире – товар, и всё имеет свою цену, даже дружба и уважение.

Особенно тяжело читать о том эпизоде, где Чичиков добивается расположения строгого учителя, который не любил способных учеников, а ставил в пример прилежных. Павел из кожи вон лез, чтобы казаться самым прилежным. Он сидел смирнее воды, ниже травы. И когда настал момент, учитель вызвал его к доске и похвалил за примерное поведение, Чичиков тут же полез в карман за новеньким пятаком, который он специально купил для этого случая. Он положил монетку перед учителем, чем привел того в полный восторг. Этот жест был настолько продуманным и неестественным для ребенка, что становится жутко. Куда делось детство, игры, смех? Всё было принесено в жертву одной цели – накоплению капитала и построению карьеры.

Мне кажется, что именно в стенах этого уездного училища и сформировался будущий Павел Иванович Чичиков – герой поэмы. Он научился здесь главному: как управлять людьми, используя их слабости. Он понял, что любовь начальства и прибыль – две стороны одной медали. На уроках он узнал, что такое грамматика и арифметика, но настоящую, жизненную науку он постиг сам. Он понял, что искренность – это роскошь, которую может позволить себе только богатый или глупый человек. А бедному человеку, который хочет выбиться в люди, нужно быть хитрым, расчетливым и лицемерным. Эта истина, выученная на горьком опыте, стала его путеводной звездой на всю жизнь.

И когда я думаю о финале поэмы, о том, как Чичиков пускается во все тяжкие, скупая «мертвые души», я невольно возвращаюсь к тому маленькому мальчику в казенном сюртучке. Он всё так же, как и в детстве, просчитывает каждый шаг, угождает нужным людям (губернатору, полицмейстеру) и ищет свою выгоду. Только теперь это уже не восковые фигурки, а души умерших крестьян. Масштаб изменился, но суть осталась прежней. Городское училище оказалось не просто местом, где он учился грамоте, а кузницей его души. Там выковали его главный недостаток – бездушный прагматизм, который в итоге и привел его к краху. Ведь можно обмануть учителей, приятелей, помещиков, но нельзя обмануть саму жизнь и совесть. И, читая поэму, я понимаю, что школа Чичикова была превосходной школой подлости, и её уроки он выучил на «отлично»