Чичиков — это беда или надежда России? (по повести Н.В. Гоголя «Мертвые души»)

Вот сочинение, написанное от лица школьника, с сохранением художественного стиля и объёма.

Когда я впервые прочитал «Мертвые души» Гоголя, я долго не мог понять, кто же такой этот Павел Иванович Чичиков. Сначала он кажется приятным, обходительным человеком. Он умеет говорить комплименты, знает, кого как назвать, чтобы угодить. Но чем дальше я читал, тем больше меня охватывала тревога. Этот человек ездит по русским поместьям и скупает души умерших крестьян. Как такое вообще возможно? И если это возможно, то что это говорит о России? Значит, Чичиков — это беда, страшный вирус, который разъедает страну изнутри. Но Гоголь ведь не просто обличитель, он пророк. И в его поэме, как в зеркале, отражаются не только уродства, но и смутные надежды. Так кто же Чичиков: беда или надежда? Мне кажется, что он и то, и другое, и именно в этом его трагедия и загадка русской души.

На первый взгляд, Чичиков — это стопроцентная беда. Он — человек без чести и совести. Его главный талант — это умение ловчить. Он не производит ничего полезного, не пашет землю, не строит дома. Он торгует пустотой, фикцией. Покупая «мертвые души», он пытается обмануть государство, получить деньги из воздуха. Это ли не символ того, что в России того времени всё продается и всё покупается? Чичиков — это герой своего времени, времени, когда старые устои рушились, а новые были основаны только на выгоде. Он — человек-функция, машина по добыванию денег. В нем нет ни капли той поэтической души, которую так воспевают другие гоголевские герои. Он расчетлив, сух и пуст, как тот самый ящик с перегородками, который он везде возит с собой.

Посмотрите, как он разговаривает с помещиками. Каждому он подбирает свою маску. Для сентиментального Манилова у него сладкие речи о дружбе, для грубой Коробочки — ласковый обман, для хамоватого Ноздрева — попытка задобрить, для скряги Плюшкина — притворное сострадание. Он — хамелеон, который ради выгоды готов изменить свою сущность тысячу раз. Это ли не страшно? Ведь если каждый второй в России станет таким Чичиковым — приспособленцем и дельцом, — то куда денутся искренность, любовь к родине, героизм? От этого веет холодом. Кажется, что такой человек, как Чичиков, способен купить и продать всю Россию, превратив её в один большой аукцион. Это, безусловно, беда. Беда нравственного падения, беда потери идеалов.

Но Гоголь был слишком большим художником, чтобы написать просто памфлет на одного мошенника. Он хотел показать в Чичикове нечто большее. И вот здесь начинается самое интересное. Вспомните, что хотел сделать Гоголь в третьем томе? Он хотел показать перерождение Чичикова, его путь от зла к добру. Если бы поэма была закончена, возможно, мы бы увидели, как этот «приобретатель» становится честным человеком или даже благодетелем. И вот тут возникает тема надежды.

Ведь Чичиков, при всей своей низости, обладает одной удивительной чертой — энергией. Он не спит, не прозябает, как Плюшкин, не витает в облаках, как Манилов. Он находится в постоянном движении. Его бричка мчится по пыльным дорогам России, он что-то ищет, пытается что-то построить. В этом смысле он — предтеча тех самых деловых людей, которые в будущем будут строить заводы, дороги, города. Разве это не нужно России? Конечно, нужно! Гоголь, будучи человеком глубоко верующим, видел, что Россия стоит на месте, что её помещики и чиновники погрязли в лени и воровстве. И в этой спячке появляется Чичиков — тип очень деятельный. Он как бы говорит: «Хватит спать, пора работать!». Другое дело, что его работа пока направлена на обман. Но если его энергию, его хватку, его умение находить подход к людям направить в созидательное русло? Павел Иванович мог бы стать отличным управляющим, купцом, предпринимателем. Он обладает тем, чего не было у большинства героев Гоголя — волей.

Кроме того, Чичиков — это человек из «середины». Он не богат, но и не беден. Он — «ни то, ни сё». Но именно в этом его сила. Он не похож на уродов-помещиков. Он — как зеркало, в которое смотрится общество. Он — не исключение, а правило. И если мы видим в нем надежду, то только потому, что он способен меняться. Гоголь хотел показать, что даже самого падшего человека можно спасти, если в нем осталась хоть искра живого. А она в Чичикове есть. Вспомните, как он смотрит на встречную дочку губернатора, как замирает его сердце. В этот миг из него выглядывает человек, а не просто делец. Значит, он не окончательно погиб. И если Чичиков, эта «скупка» пороков, может измениться, значит, надежда есть и у всей России.

В конце поэмы мы видим знаменитый образ птицы-тройки. Куда она мчится? Кто в ней сидит? Чичиков. И это ужасно и прекрасно одновременно. С одной стороны, эта тройка — символ России, её невероятного, стремительного пути. С другой — везет её проходимец, который может завезти страну в тупик. Так кто же он? Ответ, наверное, такой: Чичиков — это болезнь роста России. Это беда, потому что он развращает сверх-идею «приобретения». Но это и надежда, потому что он воплощает движение, без которого Россия обречена на гниение. Пока есть такие, как Чичиков, в стране происходит хоть какая-то жизнь. Пока в человеке, даже таком скользком, как Павел Иванович, бьется живая душа, надежда не умерла. Мне кажется, Гоголь оставляет нас на развилке: станет ли тройка Чичикова символом возрождения или она разобьется в пропасти его жадности? Этот вопрос обращен не только к прошлому, но и к нам сегодняшним. Поэтому я думаю, что Чичиков — это наша вечная русская проблема и наш вечный русский шанс. Беда в том, что мы часто выбираем «мертвую» выгоду. Надежда в том, что, очнувшись, мы способны свернуть с этой дороги.