Сравнительная характеристика Аксиньи и Натальи из романа «Тихий Дон»

В романе Михаила Шолохова «Тихий Дон» перед читателем разворачивается не просто история донского казачества, а настоящая трагедия человеческих сердец. На фоне грандиозных исторических событий — Первой мировой и Гражданской войны — особенно ярко и больно проявляются чувства обычных людей. И, пожалуй, главный узел этой трагедии завязан в любовном треугольнике: Григорий Мелехов, его законная жена Наталья и его страстная, запретная любовь Аксинья. Эти две женщины, словно два берега одной реки, между которыми мечется герой. Они обе любят Григория, но любят так по-разному, что их судьбы становятся зеркальным отражением друг друга — одна полна огня, другая — тихой печали.

Первый раз мы встречаем Аксинью Астахову как женщину-пожар. Она красива дикой, сжигающей красотой. Шолохов пишет, что глаза у неё были «пугливые и лукавые», а стан — «гибкий, змеиный». В ней чувствуется порода, какая-то животная сила. Ещё до романа с Григорием Аксинья надломлена жизнью: её выдали замуж насильно за Степана, который наутро после свадьбы начал её бить. Степан ходил по «гульбе», пил, а Аксинья терпела позор, но не сломалась. Наоборот, она спрятала свою гордость и нежность глубоко внутри, снаружа осталась для мужа только «злая баба». Григорий разбудил в ней то, что она считала похороненным, — способность на безумную, всепоглощающую страсть. Для Аксиньи любовь — это стихия, грозовая туча, которая накрывает её с головой. Она не знает полутонов. Когда Григорий рядом — она расцветает; когда он уходит — чахнет. Она готова на всё: уйти из дома, терпеть сплетни, жить в нищете, и даже идти в приживалки к помещику Листницкому, лишь бы быть рядом с любимым. Её любовь — это грех, но грех искренний, идущий от сердца.

Наталья Коршунова появляется в романе как полная противоположность. Это «девушка с серыми лучистыми глазами», воплощение чистоты и покорности. Она из богатой, крепкой семьи, воспитана в строгих казачьих традициях, где муж — хозяин, а жена — хозяйка, хранительница очага. Для Натальи замужество — это судьба. Она влюбляется в Григория с первого взгляда, и её любовь — тихая, светлая, как молитва. Она не требует, не кричит, не борется за него с Аксиньей открытой войной. Вместо этого она терпит. Терпит измены, терпит грубость, терпит презрение свекрови Ильиничны (хотя та потом её полюбит). Наталья пытается заслужить любовь мужа преданностью и трудом. Она рожает ему детей, ведет хозяйство, молится. В ней нет дикой страсти, но есть огромная сила духа — сила терпения и прощения. Когда Григорий уходит к Аксинье, Наталья не проклинает его, а пытается покончить с собой. Это жест отчаяния, но не бунта. Она не хочет жить без мужа, но и не умеет бороться за него так, как это делают «порченые» бабы.

Самое страшное противостояние этих двух женщин происходит не на сцене, а внутри самого Григория. Он сам признаётся: «Обидно мне… У тебя — сын, у Аксиньи — любовь. Двойная обуза». Для него Аксинья — это всегда «горькая» сладость, вызов судьбе, полная свобода, а Наталья — это дом, дети, совесть. Интересно, как Шолохов показывает их в сценах встреч. Аксинья всегда в движении: идёт с коромыслом, поводя бёдрами, смеётся заливисто, плачет навзрыд. Наталья же чаще всего застывает в портретах: её «руки с вышивкой», «потухший взгляд». Одна сжигает себя изнутри страстью, другая — тихой тоской.

Кульминация их сравнения, на мой взгляд, — это два момента: болезнь Аксиньи и смерть Натальи. Когда умирает дочь Аксиньи, а следом сама Аксинья мучается от «чёрной болезни», Григорий не может справиться с жалостью. Но когда умирает Наталья, он чувствует вину, которая тяжелее камня. Наталья перед смертью проклинает мужа, но в последние минуты прощает его. Её уход — тихий, праведный, почти святой. Аксинья же умирает от шальной пули на плече у Григория, и её смерть — крик, разорванный выстрелом. Наталья ушла, не выдержав разрыва между долгом и несчастьем, Аксинья — не выдержав счастья, которое вырвали у неё из рук.

В итоге обе эти героини трагичны, но трагедия у них разная. Наталья — это жертвенная любовь, любовь-алтарь. Она сгорела от тишины и ожидания. Её сила в кротости, но эта кротость погубила её. Аксинья — это любовь-пожар. Она сгорела от огня жизни. Её сила в дерзости, но и она оказалась губительной. Григорий не смог выбрать между ними, потому что в каждой из них была его собственная душа — разделённая, разорванная между домом и волей, между долгом и чувством. И читатель, закрывая книгу, понимает: в этом романе нет победителей. Есть только две женщины, которые платят самую высокую цену за то, что решились любить Мелехова. Одна — мученицей, другая — грешницей. И обе — святыми в нашей памяти.