Сочинение Согласны ли вы с тем, что «Вишневый сад» Чехова — это комедия?

Вот сочинение, написанное от лица школьника, простым и образным языком, с глубоким, но доступным размышлением о жанре пьесы Чехова.

---

Читая «Вишневый сад», я все время ловил себя на мысли, что не могу понять, плакать мне или смеяться. Чехов сам называл свою пьесу комедией, и даже сказал, что написал «комедию, местами даже фарс». И знаете, я с ним абсолютно согласен. Хотя многие читатели и зрители видят в этой истории только грусть о разрушенной усадьбе, я вижу нечто другое. Я вижу нелепых, смешных людей, которые так привыкли играть в драму, что разучились жить по-настоящему. Это и есть главный комедийный секрет Чехова: он показывает нам не трагедию потери сада, а комедию потерянных людей.

Посмотрите на главную героиню — Любовь Андреевну Раневскую. Она плачет, вспоминает прошлое, говорит о своей любви к родине и к саду. Но при этом она абсолютно беспомощна. Она раздает золото прохожим, хотя ей нечем платить прислуге. Она боится правды и бежит от любого серьезного разговора. Когда Лопахин предлагает ей единственный реальный план спасения — вырубить сад и сдать землю под дачи — она только охает и говорит, что это «пошло». Но разве это не смешно? Она готова потерять всё, лишь бы не признать, что старый мир рухнул. Она — как ребенок, который закрывает глаза руками и думает, что если он не видит проблемы, то и проблемы нет. Её страдания искренни, но они настолько театральны, что вызывают не сочувствие, а улыбку. Или даже иронию, как у Гаева, который вместо того, чтобы работать, произносит пафосные речи перед старым шкафом. «Дорогой, многоуважаемый шкаф!» — это же чистая пародия на высокие чувства.

А Лопахин? Казалось бы, он — делец, человек дела, который в итоге покупает сад. Он — победитель. Но Чехов делает его смешным. Подумайте: он всю жизнь мечтал стать владельцем вишневого сада, а когда это случилось, он не знает, что с этим делать. Он пьян от победы, кричит: «Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду!» Но в этом крике слышна не радость, а какая-то дикая, животная боль. Он смешон в своем торжестве, потому что сам не понимает, что купил не сад, а лишь воспоминание о своей ране — о том, как его, мужика, здесь когда-то не пускали дальше кухни. Это настоящая комедия характера, когда человек получает то, что хотел, и вдруг понимает, что это ему не нужно.

Особенно комичны и даже карикатурны второстепенные персонажи. Взять хотя бы Епиходова, которого все зовут «двадцать два несчастья». Он вечно роняет стулья, ломает бильярдные кии, у него пистолет заряжен, но он никого не убьет — он смешон в своей неуклюжести. Или Шарлотта Ивановна — гувернантка с собакой, которая не знает, кто она и откуда. Она показывает фокусы с картами и исчезающим Гришей, и это грустно, но в первую очередь это выглядит как клоунада. А Яша? Этот лакей, который пьет шампанское и говорит: «Легко дышать!», просто потому что уезжает в Париж. Он — хам и пустое место, уморительный в своей самовлюбленности. Чехов не жалеет их, он подсмеивается над ними, чтобы мы увидели: вся их жизнь — это фарс, бесконечная игра в серьезность.

Но когда я говорю, что это комедия, я не имею в виду, что пьеса — это просто смешно. Чеховская комедия — это «слезы сквозь смех». Мы смеемся, когда Гаев говорит, что «все обдумает», но ничего не делает. Мы улыбаемся, когда Раневская вместо того, чтобы ехать в банк, танцует на балу, в то время как в городе уже идут торги. Но в финале, когда мы слышим стук топора и забытый всеми старик Фирс, который остается один в заколоченном доме, нам становится не до смеха.

Вот тут и кроется главная хитрость. Я думаю, что Чехов назвал пьесу комедией не для того, чтобы мы смеялись над персонажами, а чтобы мы увидели, что жизнь — это не трагедия, а нелепая, нелогичная штука. Герои сами делают из своей жизни драму, хотя могли бы все исправить. Они носятся с садом, как с мертвым ребенком, хотя настоящая жизнь идет мимо. Это смешно, потому что так нелепо боятся перемен. Согласитесь: если бы они не были такими гордыми, слепыми и смешными, они бы не потеряли сад. Лопахин же давал им шанс.

Возможно, Чехов видел в этой истории нечто большее, чем просто смену эпох. Он видел, как люди держатся за иллюзии. А иллюзии, как мы знаем, часто выглядят смешно. Когда человек думает, что он — великий страдалец, а на самом деле он просто не хочет работать или боится идти вперед, — это уже не трагедия, а комедия. Грустная, светлая, но комедия.

Поэтому я отвечаю на этот вопрос: да, я абсолютно согласен с Чеховым. «Вишневый сад» — это комедия. Но комедия не для того, чтобы мы бездумно хохотали, а для того, чтобы мы посмотрели на себя со стороны. Ведь каждый из нас иногда ведет себя как Раневская, цепляясь за старый шкаф, или как Лопахин, побеждая, но не зная, зачем. Мы смеемся над героями, но на самом деле мы смеемся над собственной человеческой глупостью. И в этом — великая правда Чехова: жизнь — это комедия, в которой все плачут, но никто не умирает по-настоящему. Все просто уходят, оставляя стук топора и звук лопнувшей струны. И этот грустный финал на самом деле — самый смешной урок: не надо бояться рубить старые сады, если не умеешь их ценить, а если ценишь — не будь смешным и борись.