Сочинение Социальные и философские истоки теории Раскольникова

Осень в Петербурге. Город окутан серым туманом, от которого хочется спрятаться. По узким улицам спешат люди, каждый в своей скорлупе забот. И в одной из маленьких каморок, больше похожей на шкаф, жил студент Родион Раскольников. Он лежал на своем диване и думал. Думал так много, что голова раскалывалась от мыслей. Его теория о «тварях дрожащих» и «право имеющих» не родилась вдруг. Она выросла, как ядовитый гриб, из той грязной почвы, в которой ему приходилось существовать. И чтобы понять этот страшный цветок зла, нужно разобраться, из каких корней он вырос.

Первым корнем была бедность. Не та романтическая бедность, о которой пишут в книгах, где герой довольствуется малым. Нет, это была бедность унизительная. Комната, где и повернуться негде. Одежда, которая висит лохмотьями. Постоянная нужда в самом необходимом — в еде, в тепле, в возможности учиться. Он был отчислен из университета, потому что нечем было платить. Он видел, как его мать и сестра готовы на все ради него. Сестра Дуня собиралась выйти замуж за подлого Лужина, чтобы спасти семью. Это чувство собственной беспомощности разъедало его изнутри. Он, умный, гордый Раскольников, оказался в положении «твари дрожащей». Он смотрел вокруг и видел ту же картину повсюду. Пьяная Мармеладова, умирающая от чахотки Катерина Ивановна и ее голодные дети, девушки на бульваре. Весь мир казался ему огромной больницей для бедных и несчастных. В такой атмосфере рождается отчаяние. А от отчаяния — мысль, что раз уж мир так устроен несправедливо, то и справедливость должна быть особой, страшной. Что нужно найти способ вырваться из этого круга, даже если для этого придется переступить через кровь.

Второй корень — это философские идеи, которые носились в воздухе того времени. Век был девятнадцатый, время великих вопросов. Люди уже не так слепо верили в Бога, они искали новые истины. Появились теории, что сильная личность, гений, Наполеон — выше обычных законов. Что они творят историю и имеют право жертвовать тысячами жизней ради великой цели. Раскольников, замкнутый в своей каморке, жадно впитывал эти мысли. Он читал газеты, спорил сам с собой. Его ум, оторванный от здоровой жизни, стал лабораторией для опасного эксперимента. Он решил проверить: кто он сам? «Тварь ли я дрожащая» или «право имею»? Он думал не просто об убийстве старухи-процентщицы. Он задумал эксперимент над природой человека. Ему казалось, что, убивая «вошь», «гадкую старушонку», которая только зло приносит, он совершит акт справедливости. Ее деньги помогут ему, талантливому человеку, встать на ноги, а потом он облагодетельствует сотни других. Он хотел проверить, способен ли он стать тем самым «Наполеоном», который не дрогнет перед кровью. Это была страшная игра ума, в которой живые люди превращались просто в цифры, в средство для великой идеи.

Но был и третий, самый глубокий корень — одиночество. Раскольников был ужасно одинок. Он разорвал связь с друзьями, как Разумихин. Он отталкивал любовь матери и сестры, потому что стыдился своей нищеты. Он жил в своем мире, как в скорлупе, где мысли, крутясь по одному кругу, становились навязчивыми и болезненными. Если бы он мог выговориться, поделиться своей теорией с кем-то здравомыслящим, как Разумихин, может, беды бы не случилось. Но он молчал. Его одиночество было питательной средой для гордыни. Он начал верить, что он один видит истину, что он стоит над всей этой серой массой людей. Это одиночество сделало его сердце холодным. Он перестал чувствовать простые человеческие эмоции, заменив их сухой логикой расчета. Даже когда он шел убивать, он думал не о том, что собирается отнять жизнь, а о том, правильно ли он рассчитал все детали, возьмет ли топор, не попадет ли в ловушку.

И вот теория воплотилась в жизнь. Убийство свершилось. Но что показал этот страшный эксперимент? Раскольников думал, что, переступив через кровь, он докажет свою силу. А вышло наоборот. Он переступил не через старуху, а через самого себя. Он убил в себе человека. Сразу после преступления начинается его настоящая мука. Не страх разоблачения даже, а что-то более страшное — разлад с самим собой. Его теория рассыпалась, как карточный домик, при первом же столкновении с реальностью. Он «право имеющий»? Нет, он просто убийца, который бледнеет при каждом стуке в дверь. Он хотел помочь другим? Но он даже не смог воспользоваться награбленным, деньги так и пролежали под камнем. Он думал, что, избавив мир от «вши», сделает добро. А убил и беззащитную Лизавету, ту самую «тварь дрожащую», сестру старухи, кроткую и никому не делавшую зла.

Весь ужас в том, что его теория, рожденная из сострадания к бедным и из желания исправить мир, привела его к бессмысленной жестокости. Он хотел стать богом, распоряжаться жизнями, а стал рабом своего преступления. Его начинает спасать только другое начало — начало любви и сострадания, которое несет в себе Сонечка Мармеладова. Она, такая же грешная с точки зрения общества, живет по другим законам. Не по закону «все дозволено», а по закону веры и жертвы. Она не рассуждает, можно ли убить одного, чтобы помочь многим. Она просто знает, что убивать нельзя. И ее тихая, стойкая любовь становится для Раскольникова тем мостом, по которому он может вернуться к людям, к жизни.

В итоге, теория Раскольникова — это не просто выдумка сумасшедшего гения. Это закономерный плод того времени. Плод отчаяния бедного человека, который видит кругом несправедливость. Плод гордыни ума, который возомнил себя выше вечных нравственных законов. И плод страшного одиночества, которое отрезает человека от живых источников любви и сочувствия. Достоевский через историю Раскольникова показывает нам страшную правду: любая теория, даже самая красивая и логичная, если она построена на презрении к конкретному человеку, ведет в пропасть. Нельзя сделать мир счастливее через убийство. Нельзя делить людей на разряды, потому что в каждом, даже в самом жалком и «гадком», живет душа. И путь к настоящему исправлению лежит не через гордыню, а через смирение, не через расчет, а через сердце, не через отчаяние, а через веру и любовь. Раскаяние на каторге и начало новой жизни рядом с Соней — это и есть отказ от мертвой теории и возвращение к живой, хоть и трудной, правде бытия.