Сочинение Произведение Пушкина «Медный всадник»

Бывают книги, которые прочитал – и забыл. А бывают такие, что прочитаешь, а они потом долго в мыслях крутятся, как осенний лист за окном, никак не упадет. Таким для меня стало произведение Александра Сергеевича Пушкина «Медный всадник». Это не просто поэма про Петербург и наводнение, это какой-то глубокий, тревожный разговор о самом важном: о великой мечте и маленьком человеке, о цене прогресса и о том, может ли один человек быть просто счастливым там, где вершится большая история.

Петербург Пушкина – не просто город. Он – чудо, явленное миру по воле одного человека. Поэт с восхищением описывает его стройную красоту: гранитные набережные, строгие дворцы, широкие реки. Этот город «назло надменному соседу» вознесся среди болот, став окном в Европу и символом новой, могучей России. Он прекрасен, как картинка. Но в этой красоте уже слышится что-то холодное, неуютное. «Люблю твой строгий, стройный вид», – говорит Пушкин, но тут же вспоминает и «прозрачный сумрак» и «блеск безлунный». Это город-идея, город-монумент, в нем все подчинено великому замыслу. И главный символ этого замысла – памятник Петру Первому, тот самый Медный всадник. Он застыл на вздыбленном коне, простерши руку над покоренной стихией. Он – дух города, его создатель и неусыпный страж.

А рядом с этим величием течет своя, маленькая жизнь. Мы знакомимся с Евгением. Он не герой, не князь, не полководец. Он самый обычный молодой человек, «чиновник небогатый», который мечтает о простом человеческом счастье: жениться на своей милой Параше, завести детей, жить тихо и скромно в своем уголке. Его мысли не летят к глобальным свершениям, они приземленны и теплы: «поживем как-нибудь мы с тобой», «костёр и сапожки». Он – частичка этого огромного города, маленький винтик в его великолепном механизме. И кажется, что его скромная мечта и грандиозная мечта Петра могут существовать рядом. Но поэма показывает нам, что это не так.

Природа, которую Петр, казалось бы, победил, напоминает о себе. Начинается страшное наводнение. Пушкин описывает его с ужасающей силой. Нева, закованная в гранит, вырывается на свободу. Она уже не «державное теченье», а зверь, разъяренное чудовище. «Погода пуще свирепела, Нева вздувалась и ревела», – пишет автор. Вода заливает город, смывая все на своем пути. В этих картинах нет ничего героического, только страх и отчаяние людей. Великолепный Петербург, создание человеческого разума, оказывается беспомощен перед слепой силой стихии. Сидя на мраморном льве, Евгений в ужасе наблюдает за бедствием. Он не думает о спасении города или империи. Все его мысли там, на другом берегу, в бедном домике, где осталась его невеста, его будущее, весь его маленький мир. Этот контраст – масштаб всеобщей катастрофы и одна-единственная личная боль – делает сцену невероятно пронзительной.

Бедствие отступает. Город отмывают, жизнь возвращается в привычное русло. Но для Евгения мира больше нет. Он спешит к знакомому месту и видит лишь пустырь. Домик Параши смыло волной. Его любовь, его мечта, смысл его существования – все погибло. Разум бедного чиновника не выдерживает этого удара. Он сходит с ума. Теперь он – бродяга, вечный изгой в том самом городе, частью которого он был. Он живет на подаяние, спит где попало, и весь его мир сузился до одного страшного воспоминания.

И вот в этой-то разрушенной душе рождается странная, страшная мысль. Бродя по городу, Евгений вдруг останавливается перед памятником Петру. И в его воспаленном сознании выстраивается цепочка: кто построил город здесь, на гиблом месте, у моря? Царь. Чья воля вызвала к жизни этот красивый, но опасный город? Царя. Значит, кто виноват в его личном горе? Создатель города. Медный всадник превращается для него из символа могущества в страшного преследователя. «Добро, строитель чудотворный! – шепчет он с болезненной злобой. – Ужо тебе!..» В этом «ужо тебе!» – вся беспомощная ярость маленького человека против неумолимой силы истории, воплощенной в бронзе.

И тогда происходит чудо, страшнее любого наводнения. Евгению кажется, что медный истукан ожил. Лицо Петра поворачивается к нему, и всадник с тяжелым топотом начинает преследовать безумца по опустевшим улицам. Это погоня идеи за человеком, государства за личностью, прошлого за настоящим. Куда бы ни бежал несчастный Евгений, за ним «тяжело-звонкое скаканье» раздается всюду. Он не может скрыться от этого взгляда и этой воли. В этом эпизоде Пушкин показывает трагедию в полной мере. Маленький человек, чья жизнь разбита государственной машиной (пусть и косвенно), даже в своем безумии не смеет бросить вызов ее символу. Сама его попытка обвинить, его бунт – мнимые. Они существуют только в его больной голове, а в ответ вызывают лишь безмолвный, леденящий ужас.

Поэма заканчивается печально и просто. Евгения находят мертвым на пороге разрушенного домика Параши и хоронят. И все возвращается на круги своя. «По-прежнему дыша, Нева столицей дорожила». Жизнь великого города идет своим чередом, памятник по-прежнему стоит на своем месте, «кумир на бронзовом коне». История забыла о маленьком чиновнике, как забывает обо всем мелком и неважном. Но у читателя остается тяжелое чувство.

Так в чем же главный конфликт «Медного всадника»? Мне кажется, Пушкин не дает нам простого ответа. Он не говорит, что Петр – злодей, а Евгений – безвинная жертва. Величие Петра, его титанический труд по созданию России нового типа, очевидны и восхищают. Но поэт с огромной любовью и болью показывает и оборотную сторону этого величия. Прогресс, стройка империи, история – они безличны. Они, как та бронзовая статуя, прекрасны, величавы и холодны. А на их пути, под тяжелыми копытами истории, может оказаться хрупкое человеческое счастье, одна-единственная жизнь со своими маленькими радостями.

«Медный всадник» – это разговор о цене. Можно ли построить что-то великое, не принося в жертву чье-то личное, частное счастье? Имеет ли право человек на это счастье, когда решаются судьбы народов? Пушкин, как мне видится, сочувствует Евгению. Он показывает, что даже самый маленький человек – не винтик, а живая душа, способная любить, страдать и мечтать. Но он и понимает неизбежность и мощь петровской воли. От этого противоречия и рождается та глубокая печаль, которая разлита по всей поэме.

Читая это произведение, я понял, что настоящая литература не развлекает, а заставляет думать и чувствовать. Она ставит перед нами трудные вопросы, на которые, может быть, и нет окончательного ответа. «Медный всадник» – как тот самый памятник: с одной стороны, это гимн человеческой мощи, дерзнувшей изменить мир. С другой – это вечное напоминание о том, что у любого величия есть своя человеческая цена. И спустя почти двести лет после написания этот разговор, начатый Пушкиным, продолжается. Он – о каждом из нас, кто ищет свое место там, где сталкиваются личные мечты и большой мир.