Сочинение Первый день в школе

Первый день в школе я помню очень хорошо. Хотя с тех пор прошло уже много лет, те ранние утренние часы стоят перед глазами, словно это было вчера. Помню, как проснулся я от непривычного чувства — не от будильника, а от какого-то внутреннего толчка. В комнате было ещё сумрачно, за окном только начинал заниматься рассвет, а на стуле уже висела выглаженная мамой белая рубашка. Я лежал и смотрел на неё, и сердце моё колотилось где-то у самого горла. Это было странное чувство — смесь страха и любопытства, когда внутри всё замирает, а ладошки становятся влажными. Мама вошла неслышно, погладила меня по голове и сказала: «Вставай, мой первоклассник». И от этих слов страх немного отступил, потому что голос у мамы был тёплый и спокойный.

Завтрак в то утро был особенным. Мама испекла мои любимые оладьи, поставила на стол кружку с молоком и всё время подкладывала мне варенье, хотя я и так уже наелся до отвала. Папа же, вместо того чтобы спешить на работу, сидел напротив и смотрел на меня с какой-то странной улыбкой. Он молчал, но в глазах его я читал гордость и лёгкую грусть. Перед выходом он надел мне на плечи новенький ранец, который казался невероятно тяжёлым, хотя в нём лежали только пенал да две тетради. Ранец этот пах кожей и чем-то новым, фабричным. Я поправил лямки, и они мягко легли на плечи. В этот момент я почувствовал себя повзрослевшим, почти большим. Мы вышли во двор, солнечный и тихий, и школьный мир ворвался в мою жизнь.

Дорога до школы была целым приключением. Мы шли пешком, и каждый знакомый куст, каждая скамейка казались мне теперь необычными. Птицы пели громче обычного, солнце светило ярче, а ветер играл с моим новым галстуком. Я шёл между мамой и папой, держа их за руки, и чувствовал себя в центре вселенной. По пути мы встретили соседского мальчишку Вовку из второго класса. Он шёл насупленный, таща за собой портфель, и я сначала испугался. А потом вдруг вспомнил, что он уже большой, и уважительно на него посмотрел. «Не бойся, — сказал он мне, — училка у вас добрая, Зинаида Петровна. Она не кусается». Мы засмеялись, и страх окончательно растаял. А когда показалось здание школы — большое, красное, с высокими окнами и белыми колоннами у входа, — сердце моё снова забилось часто-часто.

Самое яркое воспоминание — это момент, когда мы, первоклашки, выстроились парами на линейке. Солнце слепило глаза, в руках у всех были цветы — огромные букеты, которые пахли осенью и астрами. Я стоял в первой шеренге и видел перед собой широкую лестницу, ведущую в самое сердце школы. Директор говорил что-то важное, но я не слушал. Я смотрел на дверь, которая вот-вот должна была открыться. И когда раздался первый звонок — звонкий, серебристый, — меня словно током ударило. Этот звук пролетел над всей площадью, и я понял: всё начинается сейчас. Высокий парень из одиннадцатого класса взял за руку маленькую девочку в косичках и повёл её, а за ними тронулись и мы.

Когда мы вошли в класс, меня поразил запах. Пахло краской, мелом и деревом — это был особенный, школьный запах. Парты стояли ровными рядами, и на каждой лежала стопка новеньких учебников, перевязанных бечёвкой. На стене висела огромная доска, чёрная и блестящая. Учительница, та самая Зинаида Петровна, оказалась пожилой женщиной с добрыми глазами и мягким голосом. Она сказала нам сесть, и я выбрал место у окна, откуда был виден школьный двор. Каждое движение давалось мне с трудом: я боялся скрипнуть стулом, уронить пенал. Когда прозвенел звонок на перемену, мы все выбежали в коридор и стали с удивлением разглядывать стены, украшенные стенгазетами.

На второй урок пришла другая учительница, по чтению. Она дала нам азбуку, и я долго крутил её в руках, рассматривая картинки. Мы читали хором: «ма-ма мы-ла ра-му». Слова отскакивали от зубов, и это было так странно — складывать буквы в слоги. Я смотрел на соседку по парте, девочку с двумя хвостиками. Она шевелила губами и тоже старательно выводила звуки. Мы оба боялись ошибиться, и это нас сблизило. В середине урока у меня упал карандаш, и он покатился по полу, громко стуча. Все обернулись, и я покраснел до корней волос. Но учительница только улыбнулась и сказала: «Ничего страшного, это первый день. Будет ещё много карандашей».

Самым удивительным стал урок рисования. Мы должны были нарисовать, как мы представляем себе школу. Я взял оранжевый карандаш и нарисовал большое солнце, а под ним — дом с красной крышей. Окна я сделал жёлтыми, чтобы из них лился свет. Рядом я поставил три фигурки: маму, папу и себя. Наша учительница подошла, посмотрела на мой рисунок и сказала: «Какой тёплый дом у тебя получился. Значит, школе здесь будет хорошо». Я почувствовал себя настоящим художником. А когда мы вышли на улицу во время большой перемены, мальчишки начали играть в салочки, и я носился вместе со всеми, забыв о всяком страхе.

День пролетел как одно мгновение. Уже после третьего урока мы устали, но расходиться не хотелось. Зинаида Петровна построила нас в пары и вывела из школы. На крыльце нас ждали родители. Я увидел маму, которая махала мне рукой, и подбежал к ней. Ранец показался мне уже не таким тяжёлым. Внутри лежал мой рисунок и дневник с первой пятёркой — нет, не за ответ, а за красиво написанную букву «а». Дома я разложил на столе учебники и долго их перебирал, вдыхая их запах. Мне казалось, что я стал другим человеком.

Вечером, когда я ложился спать, мама присела на край кровати. «Ну как, сынок, понравилось?» — спросила она. Я хотел сказать много слов, но не мог. В горле стоял комок. Я просто кивнул и уткнулся носом в мамину ладонь. И в этот момент я понял, что школа — это не просто здание с партами и досками. Это место, где тебя ждут, где можно многому научиться и где обязательно будет весело, интересно и немного волшебно. Первый день закончился, но впереди была целая жизнь. И я, засыпая под шёпот мамы, уже знал, что завтра я проснусь совсем другим человеком — чуточку взрослее, чуточку смелее и с большим желанием снова войти в этот мир знаний, который только-только для меня открылся.