Сочинение Пьер Безухов на Бородинском поле

Пьер Безухов, человек, привыкший к тишине петербургских салонов и бесконечным философским спорам, ехал на Бородинское поле с тяжелым сердцем. Он не был военным, его грузное тело в штатском сюртуке казалось чужим среди мундиров, но внутри него бушевала буря. Ему казалось, что он обязан увидеть всё своими глазами. Словно за завесой дыма и стали, за грохотом орудий, спрятана какая-то главная истина, которую не найти в книгах. Он чувствовал, что здесь, на этом поле, решается не просто судьба битвы, а что-то гораздо большее — сама правда жизни и смерти.

Поначалу, когда он только подъезжал, его поразила необыкновенная торжественность картины. Яркое солнце играло на штыках, развевались знамена, слышалась музыка полковых оркестров. Это было красиво и страшно одновременно. Пьер смотрел на солдат, которые молились перед Черногузской иконой Смоленской Божьей Матери. Он видел, как крестились старые усачи, как молодые парни в белых рубахах, словно на праздник, шли в бой. И Пьер вдруг понял: источник той силы, которую он искал, не в планах Кутузова и не в гениальности Наполеона. Он — в этой тихой, суровой вере простых людей, в их готовности лечь костьми, но не отдать Москву. Эта мысль теплой волной прошла по его душе, и страх немного отпустил его.

Потом он поехал на Курганную батарею. Там было настоящее пекло. Солдаты, черные от пороха, с красными от напряжения глазами, работали у пушек, не обращая внимания на свистящие ядра. Пьер сначала мешался под ногами, путался в расчетах, но солдаты, странное дело, не прогнали его. Они приняли его. «Дядя», — называли они его, и в этом слове было не фамильярное пренебрежение, а удивление и принятие. Они видели, что этот странный барин, в белой шляпе и зеленом фраке, стоит под огнем и с любопытством смотрит смерти в лицо. И тогда с Пьером случилось самое главное. Он перестал быть наблюдателем. Он увидел, как рядом с ним упал молодой солдатик, как его, Пьера, спас от осколка дюжий канонир, заслонив собой. Он увидел кровь, услышал хруст костей. И в голове у него что-то щелкнуло, рассыпалось. Весь его прежний книжный мир — про добро, зло, про умных и глупых — сгорел в этом аду.

Он бегал по батарее, таскал ящики со снарядами, падал, вставал. Его физическая сила, которую он сам в себе не подозревал, вдруг вырвалась наружу. Душа Пьера на Бородинском поле билась не в петербургских гостиных, а здесь, в приступе ужаса и восторга. Он схватил офицера, которого сбил с ног французский солдат, он с криком бросился на врага. Но это не была храбрость полководца. Это была та самая душевная сила, которая поднимает человека над самим собой. Он дрался не за царя и Отечество в высоком смысле слова, а за этого солдатика рядом, за того канонира, за то, чтобы правда, которую он смутно чувствовал в начале сражения, не погибла.

Когда батарея была взята французами, Пьер едва не погиб. Он не заметил, как поле опустело, как стихли крики, как наступила странная, звенящая тишина. Весь Бородинский бой, длившийся бесконечность, вдруг сжался в одну точку. Пьер, израненный, оглушенный, брел по полю, усеянному телами. Пахло землей, гарью и смертью. Он смотрел на мертвые лица, и ему казалось, что все эти люди — мальчики, крестьяне, мужики, дворяне — вдруг стали одним целым, единым народом.

Именно там, в этом аду, Пьер Безухов перестал быть просто чудаковатым барином. Он родился заново. Он понял, что счастье — не в деньгах и не в уме, не в том, чтобы стать «как все». Счастье — в том, чтобы чувствовать эту внутреннюю, простую и крепкую связь с правдой, которая сияла в глазах солдат на батарее. Он понял, что русский солдат не сражается за награду, а сражается потому, что иначе нельзя. Это и есть высшая простота. Если раньше Пьер искал смысл жизни в масонстве, в благотворительности, в Наполеоне, то теперь он нашел его в этом поле, в этой живой, страшной и великой общности людей, готовых умереть за свою землю.

Уезжая с поля, шатаясь от усталости, Пьер оглянулся. Солнце садилось, косые лучи освещали дымящиеся развалины и груды тел. Но в душе у него больше не было тьмы. Была тишина. Та самая внутренняя тишина, которая наступает, когда ты коснулся самого дна жизни и понял, что смерти нет, а есть только вечная борьба добра и зла, которая идет внутри каждого человека. С этого дня Пьер Безухов уже не мог жить по-прежнему. Он стал другим человеком — человеком, который побывал в самом сердце народной войны и вынес оттуда свой главный урок: сила не в одиночке, а в единстве тех, кто идет умирать за свой дом.