Сочинение Павел Иванович Чичиков. Кто он такой?

Павел Иванович Чичиков – вот человек, чьё имя, кажется, навсегда вписано в русскую литературу и нашу школьную программу. Каждый, кто открывает книгу Гоголя «Мёртвые души», знакомится с этим господином. Сначала он кажется ничем не примечательным, «ни слишком толст, ни слишком тонок», говорится о нём. Но чем дальше ты читаешь, тем больше понимаешь, что этот человек – настоящая загадка. Так кто же он на самом деле? Просто хитрый мошенник или что-то большее?

Если посмотреть поверхностно, то ответ, вроде бы, лежит на ладони. Чичиков – аферист. Он разъезжает по российской глубинке и скупает у помещиков мёртвые души, то есть крестьян, которые уже умерли, но по бумагам ещё числятся живыми. Зачем? А затем, чтобы, заложив этих несуществующих людей в Опекунский совет, получить солидную сумму денег, стать помещиком и жить припеваю. План гениальный в своей наглости. Он обманывает всех подряд: и сентиментального Манилова, и грубую Коробочку, и вруна Ноздрёва, и жадину Собакевича, и даже Плюшкина, потерявшего человеческий облик. Он подстраивается под каждого, льстит, втирается в доверие. Кажется, вот он, портрет классического негодяя, которого в конце должны поймать и наказать.

Но если копнуть глубже, всё становится не так просто. Гоголь не зря называет своего героя «хозяином, приобретателем». Чичиков – это порождение своего времени. В первой половине XIX века в России деньги и чины начали значить всё больше, а старые дворянские понятия о чести – всё меньше. Чичиков – дитя этой новой эпохи практицизма. Он не благородный разбойник, не борец за идею. Он – делец. Его энергия, изобретательность и упорство поражают. Вспомним его детство: отец дал ему совет «копейку беречь», «угождать начальникам» и «не иметь друзей». Вся жизнь Павла Ивановича – это точное следование этой жёсткой, бездушной инструкции. Он с малых лет учился копить, обманывать, притворяться. Он как будто бы и не жил для себя, а всю жизнь готовился к своей «великой» афере.

И вот здесь мы подходим к самой страшной черте Чичикова. Он не монстр в обычном смысле. Он вежлив, опрятен, приятен в общении. В нём нет открытой жестокости Ноздрёва или животной жадности Плюшкина. Его «мёртвость» – внутренняя. Его душа давно заменилась механизмом для расчёта выгоды. Он мёртв духовно, как и те души, которые он скупает. Помещики, у которых он покупает, смешны и уродливы, но они хоть как-то живут своими страстями. Манилов – бесплодными мечтами, Коробочка – страхом, Собакевич – злобой. У Чичикова же и этого нет. Он – идеальный, обезличенный функционер капитала, человек-призрак, чья единственная цель – материальное благополучие. В этом он страшнее всех коробочек и плюшкиных, потому что его порок рационален, холоден и потому почти невидим.

Но Гоголь, как мне кажется, всё-таки оставляет для него какую-то надежду, какую-то маленькую щёлочку. В редкие моменты мы видим проблески чего-то человеческого. Например, когда он, глядя на списки купленных душ, представляет себе их жизни: «Эх ты, подлинно, что ты знал?» В этот миг ему не деньги мерещатся, а судьбы этих людей, их труд, их несостоявшаяся жизнь. Это короткое, почти мгновенное сожаление – словно луч света в его тёмной душе. Или его размышления о будущей семье, детях – хоть и вызванные желанием выглядеть солиднее, но в них есть какая-то искорка обычного человеческого желания. Возможно, Гоголь хотел показать, что даже в самой окаменевшей душе может тлеть уголёк.

Так кто же он, Павел Иванович Чичиков? Для меня он – это прежде всего зеркало. Зеркало, в котором Россия того времени могла увидеть свою новую, пугающую черту: торжество наживы над всем остальным. Он – не случайный злодей, а закономерный продукт общества, где всё продаётся и покупается. Его афера с «мёртвыми душами» – это гениальная метафора. Он торгует тем, чего уже нет, пустыми оболочками, бумажками. Но разве не так же общество, поклоняющееся чинам и деньгам, начинает торговать пустыми ценностями, забывая о живых душах?

Чичиков вечен. Узнаёшь ли ты в нём сегодняшних ловкачей, готовых на всё ради успеха? Узнаёшь ли в его умении подстроиться под любого – наших современников, меняющих свои принципы как перчатки? Его образ предупреждает нас: самая большая опасность – не в открытом безобразие, а в тихом, упорном, вежливом служении одной лишь выгоде, которая медленно, но верно убивает в человеке всё человеческое. Он напоминает, что душа – это не бумага для сделки, а то, что нужно беречь больше всего на свете.

В конце концов, Гоголь планировал провести своего героя через очищение, показать его нравственное возрождение во втором и третьем томах поэмы. Этого, к сожалению, мы не увидели. Но сама эта задумка говорит о том, что автор видел в Чичикове не просто злодея, а заблудшую, но всё же душу. Павел Иванович остаётся для нас вечным вопросом, а не ответом. Вопросом к каждому из нас: а не живёт ли внутри нас маленький Чичиков, готовый ради спокойной и сытой жизни забыть о самом главном?