Сочинение От лица Жилина из рассказа «Кавказский пленник». Про Дину

Когда я вспоминаю те дни, проведённые в плену у татар, самое светлое, что осталось в памяти — это она, Дина. Маленькая, тоненькая, как тростинка, с чёрными, как смоль, глазами, которые смотрели на мир с любопытством и страхом одновременно. Сейчас, когда я снова дома, среди своих, я часто думаю о ней и чувствую, как сердце сжимается от благодарности. Ведь не будь её, кто знает, чем бы всё кончилось. Может быть, сгнил бы я в той яме, а мои кости белели бы среди кавказских гор. Но она спасла меня, спасла, рискуя собой.

Сначала я не придавал ей значения. Подумаешь, девчонка, дочка хозяина — Абдул-Мурата. Мне, офицеру, человеку бывалому, было не до неё. Я думал о побеге, о том, как вырваться из этой проклятой сакли, как сбить колодки. Но дни тянулись долго и тоскливо. Мне не давали покоя ни днём, ни ночью. И вот в этой тоске, в этом отчаянии я вдруг заметил её. Она как тень появлялась в дверях, смотрела на меня украдкой, а когда я поднимал голову — пряталась. Боялась, дичилась. Но любопытство было сильнее страха. Однажды я, чтобы скоротать время, начал лепить кукол из глины. Просто так, для себя. Налепил фигурок, поставил их на подоконник. Смотрю: Дина подошла, смотрит на них, глаз не отводит. А потом как схватила одну куклу, наряженную в лоскутки, и убежала. Я тогда усмехнулся: «Ну, детские игры».

Но для неё это было не игрой. На следующий день она принесла мне кувшинчик с водой — воровски, оглядываясь, чтобы никто не увидел. А потом и лепёшку принесла, украдкой сунула в руку. Я понял: она хочет отблагодарить меня за ту куклу. И я стал нарочно мастерить для неё разные вещицы: то цветочек из щепки вырежу, то свистульку из камыша сделаю. Она принимала их с серьёзным лицом, но я видел, как загораются её глаза. Так, незаметно, между нами выросла какая-то особая связь, понятная только нам двоим. Она боялась своего отца, боялась, что её накажут за общение с «неверным», но всё равно приходила. Каждый день приносила то молока, то кусочек баранины, то просто сидела рядом, когда я возился с инструментом, и смотрела, как я что-то чинил.

Особенно запомнился мне один случай. Мне нужно было достать длинную палку, чтобы попробовать разрыть подкоп. Я попросил её принести мне шест. Она посмотрела на меня большими испуганными глазами, поняла, зачем он мне. И принесла. Принесла, рискуя тем, что её запрут или побьют. Она знала, что если я уйду, её отец будет в ярости. Но она всё равно помогла. В тот момент я понял, что для неё я стал не просто пленником, а кем-то большим. Наверное, другом. Единственным другом в этом враждебном мире. Ведь её собственная жизнь была не сахар: мать у неё умерла, отец был суровый, братья — старшие, занятые своими делами. Она была одна, как былинка в поле.

А когда я сбежал во второй раз, когда меня поймали и закопали в яму, я думал, что всё кончено. Сидеть мне в этой яме до самой смерти — кормили только раз в день, собак натравили. Вокруг тишина, только вой ветра в горах и лязг моих кандалов. И вот я лежу, смотрю в щелястый потолок, и слышу: «Жилин! Жилин!» Голос тихий, дрожащий. Я поднял голову — а это Дина. Она стояла на краю ямы, бледная, и в руках у неё была длинная палка и лепёшки. Она знала, что если её увидят — ей не сносить головы. Но она пришла. Она боялась до дрожи, слёзы текли по её лицу, но она упрямо протянула мне палку и прошептала: «Уходи, Жилин, уходи скорей!» Я попытался отнять у неё палку, но понял, что не могу — она не держала её, она вцепилась в неё мёртвой хваткой, помогая мне выбраться. Она была моим ангелом-хранителем в том аду.

Вот что я понял о Дине. Она была не просто девочкой. Она была воплощением той доброты, которая живёт в сердце человека, несмотря ни на что. Её учили, что я враг, что я «русский», которого надо ненавидеть. А она жалела меня. Она видела во мне не врага, а человека, такого же, как она, который страдает, которому больно и одиноко. Это выше всякой религии и обычаев. Это — просто человечность. Маленькая девочка, которая не умела читать и писать, научила меня, старого солдата, главному уроку в жизни: добро не требует награды. Оно просто есть. Оно в маленьких руках, протягивающих лепёшку, в испуганных глазах, которые всё равно смотрят на тебя с любовью.

Когда я бежал, я оглянулся на аул, на её саклю. Я знал, что её будут ругать, а может, и бить. Я унёс с собой эту боль. И до сих пор, когда я рассказываю эту историю своим товарищам, голос у меня дрожит. Спасибо тебе, Дина. Ты вернула меня к жизни. Теперь, когда я смотрю на звёзды, я вспоминаю твои глаза. Чёрные, глубокие, добрые глаза маленькой татарской девочки, которая оказалась смелее многих мужчин.