Сочинение Образ Татьяны: почему Пушкин называет ее своим милым идеалом

В самом начале романа «Евгений Онегин» Пушкин говорит о своей героине удивительные слова: «Простите мне: я так люблю Татьяну милую мою!». А позже, уже почти в конце, прямо называет ее «милым идеалом». Почему же именно она, простая провинциальная барышня, стала для великого поэта идеалом? Что такого особенного он увидел в этой девушке? Кажется, ответ кроется не в ее внешности или блестящем уме, а в глубине и искренности ее души, в тех качествах, которые Пушкин ценил превыше всего.

Сначала мы знакомимся с Татьяной как с тихой, мечтательной и немного странной девочкой. Она не похожа на свою веселую, общительную сестру Ольгу. Ольга — это «любой роман возьмите, и найдете верно ее портрет»: румяная, голубоглазая, всегда оживленная. А Татьяна — другая. Она дика, молчалива, грустна. Она не ласкается к родителям, не играет в куклы с подругами, не кокетничает. Вместо этого она любит долго сидеть у окна, задумчиво глядя вдаль, или бродить одна по лесам и полям. Ее настоящими друзьями становятся не люди, а книги. Она читает романы, где герои полны страстей и благородства, и верит в них всей душой. Ее мир — это мир тишины, природы и выдуманных историй. Пушкин с нежностью описывает эту ее отрешенность, потому что видит в ней не просто застенчивость, а богатый внутренний мир, который другие не замечают.

Именно эта внутренняя глубина проявляется в самом главном поступке Татьяны — в ее письме к Онегину. Для того времени, для девушки ее круга, это был поступок не просто смелый, а немыслимый, почти безумный. Это был вызов всему обществу, всем правилам. Но Татьяна не могла поступить иначе. Ее чувство было настолько сильным и настоящим, что пересилило страх и условности. Она пишет не как светская барышня, учащаяся хитростям, а как сама себя называет — «простая дева». В письме нет ни капли кокетства или игры. Оно полно искреннего признания, трепета, наивной веры в благородство того, кого она полюбила. Она отдает свою судьбу в его руки: «То воля неба: я твоя». Пушкин, конечно, понимает всю рискованность этого шага, но он восхищается им. Для него эта искренность, эта способность на безрассудный поступок во имя любви — признак огромной, чистой души. Он защищает ее от насмешек света: «За что ж виновнее Татьяна? За то, что в милой простоте она не ведает обмана и верит избранной мечте?».

Ответ Онегина — суровый и благородный отказ — становится для Татьяны жестоким уроком. Но и здесь она проявляет необыкновенное достоинство. Она не рыдает, не устраивает сцен, не пытается его вернуть. Она выслушивает его холодную исповедь, едва дыша, и принимает свой крест. Ее любовь не исчезает, она уходит вглубь, превращаясь в тихую, но неизменную печаль. Даже когда Онегин уезжает, она, посещая его пустой дом, читает его книги, чтобы понять, кто же этот человек, которого она так полюбила. Это очень важный момент: она пытается постичь его умом, а не только чувством. И здесь мы видим, как начинает просыпаться ее проницательность. Она начинает видеть не романтического героя, а реального человека со всеми его слабостями: «Ужели он подражанье, ничтожный призрак, иль еще москвич в Гарольдовом плаще?». Зерно сомнения посеяно.

Проходят годы. Из робкой, мечтательной девушки Татьяна превращается в княгиню, «законодательницу зал». Она замужем за важным генералом, ее уважают в высшем свете Петербурга. Казалось бы, она достигла всего, о чем может мечтать провинциальная барышня. Но Пушкин показывает, что внутренне она осталась прежней. Ей скучно на этих блестящих балах, она чувствует себя чужой среди «постылой жизни мишуры». Взгляд ее полон тихой грусти. Она не наслаждается своим успехом, потому что ее идеалы — тишина, простота, искренность — здесь невозможны. Она по-прежнему верна себе и своей любви, хоть и заглушила ее долгом.

И вот происходит финальная встреча с Онегиным. Увидев теперь блистательную, недоступную княгиню, он влюбляется со всей страстью, которой ему так не хватало когда-то. Теперь он пишет ей письма, преследует ее, страдает. Роли поменялись. И здесь Татьяна совершает свой самый зрелый и трагический поступок. Она встречается с Онегиным наедине и произносит свою знаменитую речь. Она признается, что все еще любит его: «Я вас люблю (к чему лукавить?)». Но отказывает ему. Почему? Потому что она дала клятву верности другому человеку, пусть и не любя его. «Но я другому отдана; я буду век ему верна».

В этом «век ему верна» — вся суть Татьяны, весь ее идеализм. Для нее любовь — это не просто порыв чувств, а ответственность. Честь, верность, долг — для нее это не пустые слова из романов, а основа жизни. Она не может осчастливить себя ценой несчастья другого человека, своего мужа, который ее уважает и доверяет ей. Она не может построить свое счастье на обмане. Она выбирает путь страдания, но путь честный. И в этом выборе — ее огромная нравственная сила. Она побеждает и свою страсть, и соблазн быть с любимым, оставаясь верной самой себе, своим принципам.

Вот почему Пушкин называет Татьяну «милым идеалом». Ее идеал — это не красота по моде (хотя Пушкин и говорит, что мог бы изобразить ее красавицей, но не хочет). Ее идеал — в гармонии сердца и ума, чувства и долга. Она естественна, как природа, которая ее воспитала. Она искренна до глубины души и не способна на мелкую ложь или игру. Она верна — и в любви, и в своем слове. Она глубока и способна на сильные переживания. Она обладает внутренним достоинством, которое не могут сломить ни горе, ни соблазны светской жизни.

Пушкин, который сам всю жизнь тосковал по искренности, ненавидел лицемерие света и искал в людях настоящую, неиспорченную суть, нашел все это в Татьяне. Она — его творение, в которое он вложил все самое дорогое: веру в то, что даже в самом испорченном обществе может сохраниться чистая, сильная душа. Она не борется со светом открыто, она тихо и стойко сохраняет себя внутри него. Она, как тот «милый идеал», который живет в сердце поэта, напоминая о том, что есть вещи важнее успеха, моды и светских побед: честь, верность и право быть самой собой. Поэтому, прощаясь с ней и со своим романом, Пушкин с такой грустью и любовью говорит о своей героине, навсегда оставляя ее нам — не как образец для подражания, а как напоминание о том, что истинная красота человека всегда внутри.