Сочинение Образ Карла XII в поэме Пушкина «Полтава»

Передо мной лежит маленькая книжка в старом школьном издании – поэма А.С. Пушкина «Полтава». Я открываю её и сразу переношусь в грозное и великое время Петра I, в ту самую ночь накануне знаменитой битвы. В центре этого исторического полотна – две яркие, могущественные фигуры: русский царь Пётр и шведский король Карл XII. Образ последнего особенно приковывает внимание. Кем же он предстаёт в строках Пушкина – безрассудным авантюристом, обречённым героем или великим воином, чья звезда закатилась? Позволю себе поразмышлять об этом.

С первых строк, посвящённых Карлу, поэт рисует его как личность необыкновенную. Это не просто король, это легенда, живой миф. Его имя гремело по всей Европе. Он казался непобедимым, «грозой севера», молодым и дерзким гением войны. Пушкин показывает его не в пышных покоях, а в походном лагере, среди солдат. Это важная деталь. Карл – король-солдат, он разделяет с армией все тяготы, он не боится ни пуль, ни лишений. Его храбрость граничит с безумием. Он без малейшего сомнения ввязывается в бесконечные войны, бросает вызов могущественным державам, идёт напролом. Эта отчаянная смелость вызывает у читателя невольное восхищение. Перед нами романтический герой, бросающий вызов самой судьбе.

Однако Пушкин очень скоро начинает раскрывать и другую сторону этой медали. Храбрость постепенно оборачивается безрассудством, уверенность – ослеплением, а воля – упрямством. Мы видим Карла накануне Полтавы. Он ранен, он болен, он не может даже сидеть в седле. Его армия истощена долгим походом по враждебной земле, без снабжения и отдыха. Казалось бы, здравый смысл подсказывает: нужно отступить, залечить раны, собраться с силами. Но Карл глух к голосу разума. Им движет не стратегический расчёт, а фанатичное желание сразиться с Петром любой ценой. Он ведёт на бой уставших, голодных людей, словно испытывая судьбу. Его упрямство становится роковым. «И жребий брошен» – говорит Пушкин. Но бросает этот жребий не беспристрастная судьба, а сам Карл, своей непреклонной волей.

Здесь Пушкин проводит главное противопоставление поэмы – Карл и Пётр. Это два полюса, два разных типа правителя и полководца. Пётр – созидатель. Он строит новую Россию, его энергия направлена на создание. Он тоже бесстрашен в бою, но его отвага подчинена великой цели. Накануне битвы мы видим его не в лихорадочных мечтах о славе, а в спокойной, уверенной подготовке. Он проверяет войска, говорит с солдатами, он – хозяин положения. Карл же – разрушитель. Его гений – гений войны ради войны, славы ради славы. Он проносится по Европе как ураган, не оставляя после себя ничего, кроме пепла. Пушкин не скрывает восхищения масштабом его личности, но ясно показывает историческую обречённость такой натуры в противостоянии с Петром-преобразователем.

Интересно, что Пушкин почти не показывает нам Карла в разгар самой Полтавской баталии. Мы видим битву глазами Петра, Мазепы, казаков. Король появляется вновь, когда всё уже кончено. И это, на мой взгляд, очень символично. Его отчаянная ярость, его крики, призывы – всё утонуло в громе русских пушек, в четком строю новых полков. Его личная храбрость уже ничего не могла изменить. Самый сильный, на мой взгляд, эпизод – бегство. Не сам факт отступления, а то, как Пушкин его описывает. Карл, некогда грозный и величественный, мчится в телеге, «презренной» и тряской. Он закрывает лицо плащом, не в силах вынести позора поражения и взглядов своих же солдат. Это падение с вершины. Здесь нет романтического ореола, есть жестокая правда краха. Король-солдат превращается в беспомощного беглеца.

Но было бы ошибкой думать, что Пушкин выставляет Карла просто смешным или жалким. Нет. Даже в поражении он сохраняет какую-то трагическую величественность. Вспомним знаменитую сцену пира у Петра, где царь поднимает тост за своих «учителей» – шведов. Это высочайшее благородство победителя. А что же Карл? Он где-то далеко, он разбит, но его дух не сломлен до конца. Даже проиграв битву, он не проиграл войну духа сразу. Он остаётся опасным и гордым противником. Пушкин с уважением пишет о его стойкости после Полтавы, о долгих годах изгнания. Карл – это катастрофическая, но грандиозная сила природы, вроде метеора, который ослепительно пролетел и угас.

Образ Карла в поэме неотделим от ещё одного мотива – одиночества. Он окружён генералами, преданными солдатами, но в самом главном он одинок. Он не слушает советов, он замкнут в своей идее, в своей вере в собственную непогрешимость. Его союз с Мазепой – союз двух авантюристов, каждый из которых преследует свои цели. Это не дружба, а расчёт. В минуту поражения Мазепа думает только о спасении своей шкуры и богатства, а Карл – о воинской чести. Они бегут вместе, но они бесконечно далеки друг от друга. Карл обречён нести своё бремя в одиночку, и в этом тоже его трагедия.

Перечитывая поэму, я всё больше понимаю, что Пушкин создал в лице Карла XII не просто исторического персонажа, а вечный образ. Это образ романтического героя-бунтаря, человека, который ставит свою волю выше обстоятельств, выше законов логики и самой истории. Такой герой всегда привлекателен своей страстью, силой и безграничной верой в себя. Мы восхищаемся им в книгах и на экране. Но поэма «Полтава» – это ещё и суровое предупреждение. Она показывает, что одной отваги и воли недостаточно. Что слепая вера в свою звезду может привести к пропасти. Что подлинное величие – это не только взять, но и построить; не только разрушить старое, но и создать новое.

В заключение хочется сказать, что образ шведского короля получился у Пушкина удивительно живым и многогранным. В нём нет однозначности. Мы видим и блестящего полководца, и ослеплённого гордеца, и несгибаемого воина, и трагического беглеца. Пушкин не оправдывает его, но и не унижает. Он смотрит на него глазами историка и поэта, с холодной ясностью оценивая его роль и с неподдельным уважением отдавая дань его необыкновенной личности. Карл XII в «Полтаве» – это памятник не победе, но человеческому духу в его самом гордом и самом опасном проявлении. И, закрывая книгу, я долго ещё думаю не о грохоте пушек под Полтавой, а об одиноком, упрямом короле, который, проиграв всё, до конца остался верен себе. В этом, наверное, и есть его странная, печальная победа.