Сочинение О весне без конца и без краю

Всю зиму я ждал весну. Нет, не так. Всю зиму я знал, что она придёт, но это знание было каким-то бумажным, плоским. Как та дата в календаре, обведённая красным. А потом однажды утром я проснулся и увидел, что солнце висит в небе не просто так, для мебели, а по-настоящему светит. Оно не грело, нет, но свет от него был плотный, жёлтый, как растопленное масло. С крыш зазвенела капель, и этот звук был похож на то, как если бы вдруг заговорила тишина. И я понял: началось.

Сначала весна робкая. Она ещё мнётся у порога, не решается войти. Снег лежит почерневший, ноздреватый, похожий на старый, заношенный ватник. Ночью ещё примораживает, и лужицы затягиваются хрустким ледком, на котором так приятно ломать тонкий узор каблуком. Но днём solнце начинает припекать по-настоящему. Воздух становится другим. Он перестаёт быть пустым и мёртвым, как зимой. Он наливается сыростью, запахом оттаявшей земли, прелых листьев и какой-то особенной, горьковатой свежестью. Кажется, что можно пить этот воздух, глотать его большими глотками, как воду после долгой дороги. Дороги превращаются в чёрное месиво, ручьи несутся с весёлым, почти ликующим журчанием. И вот в этой каше, в этой грязи, в этой мокроте есть столько жизни, что голова кружится.

Я люблю смотреть, как просыпаются деревья. Сначала они стоят голые, чёрные, какие-то растерянные. С них сходит зимнее оцепенение. Ветви, ещё вчера казавшиеся сухими палками, вдруг наливаются силой, становятся гибкими и упругими. А потом на них набухают почки. Сначала крошечные, твёрдые, похожие на зелёные бусинки или на капельки смолы. День за днём они растут, лопаются, и из них вырываются наружу нежные, клейкие, пахнущие невыразимой свежестью листочки. Каждый день что-то меняется. Вчера ещё было пусто, а сегодня на берёзе уже висит прозрачное зелёное облачко. И тополь выбросил свои серёжки, и они пахнут так остро и пряно, что голова идёт кругом. Наблюдать за этим пробуждением — как читать захватывающую книгу, где каждый день — новая глава.

И птицы! Зимой были только воробьи да вороны, скучные, нахохлившиеся. А теперь... теперь всё небо полно голосов. Первыми прилетают грачи, важные, чёрные, как уголь. Они ходят по проталинам, деловито тычут клювами в землю, что-то высматривают. А вслед за ними налетают скворцы — весельчаки и пересмешники. Они сидят на проводах и поют так самозабвенно, так громко, что в ушах звенит. И чириканье воробьёв теперь не сердитое, а звонкое, заливистое. Они дерутся из-за каждой лужицы, купаются, отряхиваются, превращаясь в мокрых, смешных "воробьёв-пловцов". А иногда в небе слышится знакомый, тревожный курлык. Задираешь голову и видишь — журавли! Рваный клин, который уплывает на север, в бескрайнюю даль. Глядя на них, хочется взлететь, бросить всё и улететь вместе с ними. Потому что весна — это про дорогу, про бесконечность.

Но самое главное чудо случается с людьми. Когда сойдёт снег и земля обнажится, люди выходят на улицу и улыбаются. Незнакомые люди улыбаются друг другу. Все становятся добрее. Снимают шапки, расстёгивают куртки, подставляют лица солнцу. Исчезает та зимняя спешка, когда хочется поскорее нырнуть в тёплый подъезд. Появляется желание гулять, ходить по городу, смотреть по сторонам. Вдруг замечаешь, что дом, в котором живёшь, вовсе не серый, а розоватый, в лучах заката. А небо — не шарф из тумана, а пролитая синева. И даже лужи кажутся не грязью, а зеркалами, в которых отражается этот огромный мир.

В школе учительница дала нам задание: написать сочинение о весне. И я долго думал, о чём же писать. О том, как прилетели грачи? О первой зелёной травке, что проклюнулась возле крыльца? О том, как воздух стал мягким и тёплым? Всё это правда, но это лишь маленькие кусочки, осколки того огромного стеклянного шара, в который превращается мир весной.

И я понял. Самое главное — это ощущение, что всё только начинается. Что впереди — целая жизнь, длинная-длинная, как летний день. Что всё плохое, всё снежное и холодное осталось позади, растаяло. А впереди — бесконечность. Бесконечное небо, бесконечный простор, бесконечная зелень. Весну нельзя измерить в днях или неделях. Она — как воздух. Она везде. Она в каждой треснувшей почке, в каждой капле дождя, в каждом птичьем крике. Она начинается в марте, а заканчивается... да она никогда и не заканчивается. Она просто перетекает в лето, в осень, а потом прячется под снег, чтобы снова родиться. Чтобы снова заставить нас задирать голову к небу и смотреть на курлыкающих журавлей, чувствуя, как в груди расправляются крылья. И это — главный ответ. Весна — это и есть наша жизнь, наша надежда, наша вера в то, что за самой лютой стужей обязательно придёт тепло, а за самым долгим сном — пробуждение без конца и без краю.