Сочинение Не пса я кормил, а свою совесть

Я никогда не думал, что бездомный пёс может стать твоим зеркалом. Точнее, зеркалом твоей души. В тот день, когда я встретил его, шёл противный осенний дождь, и вся наша улица превратилась в серое месиво из луж и мокрых листьев. Я возвращался из школы, пинал консервную банку и думал о том, как меня достала эта химия, как я не выучил параграф и как мне влетит от отца за двойку.

Он сидел прямо у мусорных баков. Грязный, мокрый, с облезлым боком и одним прижатым ухом. В обычной ситуации я бы прошёл мимо. Ну, мало ли их тут? В каждом дворе по такой дворняге. Но этот пёс смотрел на меня не так, как смотрят другие собаки, выпрашивая еду. Он смотрел мне прямо в глаза. И в этих глазах была такая усталость, такое вселенское спокойствие, что я остановился как вкопанный.

— Ну чего смотришь? — спросил я его. — Есть хочешь, да?

Он не вилял хвостом. Он просто сидел и ждал. И я вдруг понял, что не могу уйти. Не потому, что он голодный, а потому, что я испугался этого взгляда. Если я сейчас развернусь и пойду домой, меня будет мучить совесть. Не просто чувство вины, а какое-то грызущее, липкое ощущение, что я предал кого-то, кто мне поверил. Я снял рюкзак, достал бутерброд с колбасой, который мама дала мне в школу, и протянул псу. Он взял его аккуратно, почти не касаясь моих пальцев зубами, и быстро съел.

С этого момента всё изменилось. Я стал носить ему еду каждый день. Сначала украдкой, пряча котлеты в карман, потом уже открыто. Мама удивлялась, почему я ем за троих, а потом поняла. Она не ругалась, только вздыхала: «Ну, смотри, чтобы он тебя не укусил». Но он не кусался. Он ждал меня всегда в одном и том же месте, у тех же баков. Я назвал его Бимом, хотя какая разница, как зовут бездомную собаку?

Прошло две недели. Бим уже не выглядел таким облезлым, шерсть начала блестеть, и он даже стал немного вилять хвостом, когда видел меня. Но дело было не в том, что я его откормил. В один из вечеров я шёл домой и поймал себя на странной мысли: я перестал врать. Я перестал врать маме про оценки. Я перестал врать учителям, что выучил урок, если не выучил. Я стал спокойнее, что ли... Раньше я вечно метался, боялся, что меня поймают на вранье, что кто-то узнает правду. А тут — тишина. Я кормил Бима, и внутри у меня словно лампочку включили.

Однажды я задержался у друга, и пришёл к бакам, когда уже стемнело. Бима не было. Я постоял, покричал, но никто не вышел из темноты. Мне стало страшно. Не то чтобы я боялся темноты, нет. Мне стало страшно от того, что я почувствовал. Без Бима я вдруг снова стал прежним. Внутри снова заскреблись те самые противные мыши сомнений и стыда. Я стоял в пустом дворе и понял: я кормил не собаку. Я кормил свою совесть.

Совесть — это не абстрактное понятие из учебника обществознания. Это живое существо. Его можно накормить добрым делом, и тогда оно молчит, не кусает тебя по ночам, не мешает спать. А можно заморить голодом. И тогда оно начинает выть, как голодный пёс, требуя справедливости, требуя честности. Я успокаивал свою совесть не гамбургерами, а поступками. Каждый раз, когда я делился с Бимом, я говорил себе: «Ты хороший. Ты не прошел мимо. Ты человек».

Бим появился через три дня. Весь в грязи, хромой, но с тем же спокойным взглядом. Он подошёл и ткнулся мордой мне в ладонь. Я чуть не заплакал. И в этот момент я дал себе слово: я не брошу его. Я не могу бросить того, кто держит в порядке мою душу.

Сейчас Бим живёт у нас в сарае. Папа построил ему будку, мама купила миску с надписью «Бим». Он уже не бездомный, но дело не в этом. Дело в том, что я до сих пор его «кормлю». И каждый раз, когда я даю ему кусок хлеба или глажу по старой, больной спине, я чувствую, как внутри меня становится чисто и тихо. Я кормлю свою совесть. И она теперь не скулит по ночам, а молча спит у моих ног, положив лохматую голову на мои ботинки.

Я часто думаю: а что, если бы я тогда прошёл мимо? Наверное, я бы стал другим человеком. Хуже. Злее. Или просто трусливее. А так — я знаю, что доброта к слабому — это не благотворительность. Это гигиена души. Если ты не кормишь свою совесть, она начинает есть тебя самого. И тогда поздно будет бежать к мусорным бакам и искать там спасение. Потому что настоящий пёс — он не снаружи, он внутри. И только от тебя зависит, будет он сытым и добрым или голодным и злым.