Сочинение Комичное и трагичное в повести «Собачье сердце»

Когда читаешь повесть Михаила Булгакова «Собачье сердце», то сначала невольно улыбаешься. Слишком уж забавным кажется пёс Шарик, который лежит на морозе, ругает поваров за то, что обварили его кипятком, и философствует о жизни. Его мысли — смесь дворовой мудрости и самых простых желаний: пожрать, поспать, чтобы не били. Это вызывает улыбку. Смешно читать про то, как он крадёт «колбасу обрезную», как он «грамотный» пёс и знает, что сердце у профессора «большое, но неправильное». Кажется, что мы читаем весёлую историю. Но чем дальше, тем больше улыбка сходит с лица, а на смену приходит тревога и даже страх. В том-то и гениальность Булгакова, что комичное и трагичное в этой повести переплетены настолько тесно, что их невозможно разделить, как невозможно разделить душу человека и звериную сущность, которые столкнулись в одном теле.

Комическое в «Собачьем сердце» лежит на поверхности. Это юмор ситуации. Профессор Преображенский — фигура комичная в своей старомодности. Он ходит в сюртуке, терпеть не может пролетариев, поёт оперные арии и требует уважения. Его дом похож на музей, а сам он — на доброго волшебника. Операция, которую он делает, — это чистая фантастика. И то, как из пса получается человек, сначала кажется забавным недоразумением. Шариков, который только что научился говорить, хамит, плюётся, ловит блох и требует документы. Его попытки стать «полноправным гражданином» выглядят как плохая клоунада. Особенно смешон эпизод, когда он просит профессора женить его, а потом идёт с Дарьей Петровной и поёт «Шарик, Шарик, я твой Шариков». Сцена с котом, которого Шариков пытается поймать, — тоже чистый фарс. А знаменитая фраза «Отпишите мне комнату обратно»? Это же смешно до слёз: вчерашний пёс, который полжизни провёл в помойке, уже требует жилплощадь!

Но если приглядеться, за этим смехом открывается бездна трагедии. Трагедия начинается в тот момент, когда профессор Преображенский решает стать Богом. Он хочет улучшить природу, создать нового человека хирургическим путём. Но вместо гармоничного существа он создаёт монстра. Самое страшное — это не то, что Шариков уродлив или глуп. Самое страшное — это то, что человеческое в нём оказалось смешано с собачьим самым худшим образом. От собаки он взял злобу, трусость и агрессию, от человека — пошлость, наглость и жажду власти. Вместо того чтобы стать добрым псом, он стал мелким пакостником. И вот тут комичное перестаёт быть смешным.

Трагично и то, что эта история — не фантазия, а сатира на то, что происходило в стране. Булгаков писал о революции, которая хотела создать «нового человека». Вместо этого она породила миллионы Шариковых — озлобленных, невежественных, уверенных, что они могут всё захватить и разделить. Сцена, где Шариков приходит с «бумажкой» от домкома, чтобы уплотнить профессора, — это страшный момент. Комизм ситуации (пёс диктует условия учёному) оборачивается трагедией. Начинается эпоха, где не ум, не культура, не знания решают всё, а наглая уверенность и «общее собрание». Преображенский, этот гуманист и учёный, оказывается бессильным перед хамством. Его слова «Если я, войдя в уборную, начну, извините меня, мочиться мимо унитаза, то в уборной... начнётся разруха» — звучат комично, но это горькая правда о том, что цивилизация может рухнуть в одночасье.

Самая большая трагедия повести, пожалуй, в том, что Шариков — это не просто злой человек. Это искалеченная душа. Он не виноват в том, что его сделали таким. Профессор, в своём научном любопытстве, не подумал о последствиях. Он не воспитал Шарикова, он просто создал его, как куклу. А любая кукла, которая думает, что она человек, — это и смешно, и жутко. Вспомните, как Шариков плачет перед операцией, когда профессор решает всё исправить. Или как он просит: «Оставьте меня в покое, не трогайте меня». В этот момент понимаешь, что где-то в глубине этого уродливого существа всё ещё живет собака. Та самая, что любила колбасу и не хотела зла никому, кроме котов. И вот эту собаку, которая была доброй и наивной, убили ради сомнительного эксперимента. Вот что по-настоящему трагично.

Булгаков заканчивает повесть комической нотой: Шарик снова стал собакой. Он лежит на диване, виляет хвостом и может лишь лаять. Но в этом финале есть горечь. Всё вернулось на круги своя, но осадочек остался. Мы понимаем, что ирония судьбы: человек хотел стать творцом, а вместо этого разбудил зверя, которого потом пришлось усыплять. И это не смех, а слёзы сквозь смех.

«Собачье сердце» — это не просто смешная история про говорящего пса. Это предупреждение. Комичное в ней — оболочка, за которой скрываются мысли о цене прогресса, о том, как легко человек может потерять человеческое, если забудет о морали и пойдёт к цели любой ценой. Когда я читаю эту повесть, я смеюсь над Шариковым, который не может найти свои ботинки, но потом я замолкаю, потому что понимаю: вокруг нас и сейчас много людей, которые хотят всё переделать, не понимая, что живое нельзя перекраивать хирургически. И это страшно. В том и великая сила литературы: показывать страшное через смешное, чтобы читатель задумался. «Собачье сердце» — это зеркало, в котором мы видим не столько пса, сколько самих себя, со всеми нашими пороками, надеждами и ошибками. И это, пожалуй, самое трагичное и самое важное в этой удивительной, вечной повести.