Сочинение История социальных статусов в России

Когда я думаю о социальных статусах в России, мне почему-то всегда представляется огромная лестница. Не та, что ведет в школьный кабинет, а невидимая, но очень прочная лестница, по которой люди карабкаются вверх или, наоборот, съезжают вниз. И на каждой ступеньке этой лестницы — своя жизнь, свои заботы, свои надежды. История нашей страны — это, наверное, и есть история того, как люди пытались переставить эти ступеньки, сделать лестницу более пологой или, наоборот, более крутой.

Я часто представляю себе древнюю Русь. Тогда лестница была очень жесткой и деревянной. На самом верху стоял князь, окруженный дружинниками — первыми аристократами. Они были не просто воинами, они были опорой власти, элитой. Чуть ниже — бояре, богатые землевладельцы, которые могли спорить с князем. А внизу, на самой земле, стояли смерды — свободные крестьяне, и холопы — почти рабы. Перепрыгнуть с нижней ступеньки на верхнюю было практически невозможно. Ты рождался крестьянином — и умирал крестьянином. Статус передавался по наследству, как цвет глаз или фамильная черта. Но даже тогда существовала одна маленькая дверца — служба. Если простой человек проявлял невероятную храбрость в бою или обладал редким талантом, князь мог приблизить его к себе. Так рождались легенды о богатырях из народа. Но это было исключением, а не правилом.

Потом пришло Московское царство, и лестница стала похожа на пирамиду. Царь — помазанник Божий, стоял так высоко, что его почти не было видно. Вокруг него шумели бояре и дворяне. И тут произошла важная вещь: статус всё еще зависел от происхождения (знаменитое «местничество» — когда на пиру или на службе место определялось знатностью рода), но постепенно стал всё больше зависеть от службы государю. Иван Грозный, например, очень любил опричников — людей, которые были обязаны своей карьерой лично ему, а не древнему роду. Это был первый тревожный звонок для старой аристократии. Ты мог быть Рюриковичем, но если царь тебя не жаловал, ты летел вниз. А мог быть сыном конюха, но, если попадал в опричнину, оказывался наверху. Конечно, это было страшно и несправедливо, но лестница начала шататься. Она перестала быть монолитной.

Самый грандиозный переворот в этой лестнице совершил Петр Первый. Он буквально разломал ее топором. Петр не любил старую знать, которая только гордилась бородами предков, но ничего не делала для страны. Он ввел «Табель о рангах» — гениальную по своей простоте систему. Теперь твое место на лестнице определял не твой дед, а твоя выслуга. Ты начинал с 14-го, самого низшего класса, и если ты был умен, трудолюбив и ловок, ты мог дослужиться до 1-го класса, до самых вершин. Крестьянин мог стать офицером, а потом и дворянином. Дворянин, если он ленился, мог навсегда остаться в низших чинах. Лестница стала липкой и скользкой от пота и крови, но подвижной. Появилось понятие «выслужиться». Это породило огромный слой служилых людей — интеллигенции, военных, чиновников, которые зависели не от земли, а от жалования. Россия стала страной, где ум и способности наконец-то начали цениться больше, чем порода. Но, конечно, и здесь было много несправедливости: взятки, протекция, «блат» никуда не делись. Статус можно было купить.

А потом грянул 1917 год. Это была попытка вообще сбросить лестницу. Большевики заявили: «Долой дворян, буржуев и помещиков! Вся власть — рабочим и крестьянам!». Высшие статусы были обрублены. Те, кто вчера были наверху — офицеры, профессора, фабриканты — стали «бывшими». Они лишались всего: имущества, уважения, права на жизнь. А те, кто вчера был в самом низу — рабочие с заводов и беднейшие крестьяне — вдруг взлетели на самый верх. Статус теперь определялся «классовым происхождением». Если у тебя в роду были пролетарии — ты свой. Если у тебя отец был священником или купцом — ты «лишенец», тебе дорога в институт и на хорошую работу закрыта. Снова, как в древности, статус стал наследственным, но с обратным знаком. Это было жестоко. Многие умные и талантливые люди из «дворянских» и «купеческих» семей прятали свое происхождение, чтобы просто выжить. Лестницу перевернули вверх дном, но она осталась.

В советское время статус перестал быть только классовым. Появилась новая элита — партийные работники, директора заводов, герои труда, ученые, космонавты. У них были привилегии: отдельные магазины, хорошие квартиры, дачи, машины. Простой инженер или учитель жил скромно. Статус зарабатывался трудом, партийной лояльностью и, часто, умением «доставать» дефицит. Была одна лестница для «номенклатуры» и совсем другая — для простых людей. Но была и великая уравниловка: бесплатное образование и медицина давали шанс любому ребенку из деревни подняться. Миллионы людей благодаря советской власти получили то, о чем их предки не могли и мечтать — высшее образование, профессию, уважение.

Сейчас, в наше время, лестница изменилась снова. Главным критерием статуса стали деньги. Ты можешь быть сыном профессора, но если ты торгуешь на рынке и у тебя есть свой бизнес — ты «крутой». А профессор, который получает маленькую зарплату, может считаться неудачником. Появились «новые русские», олигархи, бизнесмены. Деньги позволяют купить практически всё: образование, медицину, уважение, даже место в обществе. Но при этом сохранились и старые советские ценности: престиж профессии врача или учителя, хоть и не подкрепленный материально, всё еще существует. И, как ни странно, вернулся старый русский культ «служения» — многие люди выбирают не самую денежную, а самую полезную для страны работу.

История социальных статусов в России — это не просто скучные параграфы в учебнике. Это история человеческих судеб, надежд и разочарований. Это рассказ о том, как мы, русские, постоянно пытаемся ответить на главный вопрос: кто в стране «главный» и как этого «главного» определить? По крови? По уму? По богатству? По тому, сколько ты сделал для других? Наверное, правильного ответа нет. Лестница будет меняться всегда. Главное, чтобы на ней оставалось место для уважения к человеку, независимо от того, на какой ступеньке он стоит. Ведь любой статус — это всего лишь роль, которую мы играем. А внутри мы все — просто люди.