Сочинение Эгоизм главного героя Андрия

Иной раз, когда говорят о героях книги, кажется, что они должны быть сплошь прекрасны и благородны. Но Николай Васильевич Гоголь в своей повести «Тарас Бульба» показал нам героев настоящих, живых и потому очень разных. И если образ старого казака Тараса и его старшего сына Остапа — это песнь о верности и жертвенности, то судьба младшего сына, Андрия, — это горькая и красивая повесть о силе любви, которая, перейдя некую черту, становится синонимом самого страшного эгоизма. Эгоизм Андрия не простой, не мелкий, не бытовой. Это трагический эгоизм, выросший из самой прекрасной почвы — из любви, но забывший обо всём на свете, кроме одного этого чувства.

Андрий с первых страниц повести кажется нам человеком иного склада, нежели его суровый брат. Он более утончённый, более чуткий, в нём живёт жажда прекрасного. Гоголь не случайно рассказывает нам о его жизни в Киевской академии, о той тоске, которая охватывала его в душных классах, когда в окно доносился шум весенней улицы. Его душа рвалась на волю, к ярким впечатлениям. И первой такой вспышкой стала встреча с прекрасной панночкой, дочкой польского воеводы. Ночное свидание в темноте, её испуг и красота, подаренная ею корзина с хлебом — всё это запало в сердце молодого казака как нечто сказочное, выходящее за рамки его привычного казачьего мира. Уже здесь, в этом юношеском увлечении, таится зёрнышко его будущей трагедии: его чувство было глубоко личным, сокровенной тайной, которую он носил в себе, ни с кем не делясь. В этом не было ничего плохого, но в этом уже была обособленность.

Потом была Запорожская Сечь, битвы, удаль. Андрий сражался прекрасно, с азартом и бесстрашием, которым даже отец гордился. Но в его храбрости была какая-то упоённость собой, игровая стихия, а не суровая дисциплина долга, как у Остапа. И когда во время осады Дубно голодный Андрий, по ту сторону вражеских стен, увидел знакомую татарку, служанку панночки, и услышал её мольбу — его судьба была предрешена. Мгновение он колебался, вспомнив отца, товарищей, свой долг. Но мысль о любимой, которая там, в осаждённом городе, может умирать от голода, перевесила всё. Здесь и совершился роковой внутренний переворот. Любовь к женщине стала для него выше любви к родине, к семье, к братству. Взяв мешок с хлебом, он пошёл по подземному ходу, но по сути он шагнул из одного мира в другой, отрекаясь от первого.

И вот он в Дубно. Видит измождённую, но ещё более прекрасную от страданий панночку. И тут звучат его ключевые слова, в которых — вся суть его эгоизма: «Что мне отец, товарищи и отчизна?.. Отчизна есть то, чего ищет душа наша, что милее для неё всего. Отчизна моя — ты!» В этот момент Андрий совершает страшную подмену понятий. Он объявляет своим личным чувством — высшей ценностью, ради которой можно предать всё остальное. Он искренне верит, что так и должно быть, что любовь оправдывает всё. Но это самообман. Потому что настоящая любовь — она не требует такого выбора. Она не ставит тебя перед необходимостью растоптать одно, чтобы получить другое. Его любовь стала всепоглощающей страстью, которая затмила весь мир. Он не просто выбрал женщину — он отказался от своего народа, от своих братьев, которые верили ему и сражались рядом. Он забыл, что его отец и товарищи — тоже часть его души, его крови и памяти.

С этого момента Андрий уже не просто заблудший юноша. Он — предатель. Он облачается в иноземные доспехи и с яростью, даже большей, чем прежде, бросается на своих вчерашних товарищей. Гоголь подчёркивает эту страшную метаморфозу: «И он, как пьяный, не чувствовал, как одного за другим повергал на землю…» Он рубил казаков, среди которых могли быть те, с кем он ещё вчера делил хлеб и шутил у костра. Его эгоизм теперь требовал жертв, и этими жертвами стали жизни его народа. Он думал только о том, чтобы доказать свою преданность новой «отчизне», новой любви, отвоевать для неё место под солнцем. Но разве может быть счастье, построенное на таком количестве чужой крови и горя?

Кульминацией этой драмы становится страшная встреча с отцом. Тарас Бульба, увидев сына в польском облачении, ведущего отряд гусар, не просто окаменел от горя. В нём взыграла вся вековая мудрость и жестокий закон казачества: предатель не сын. Эгоизм Андрия был настолько полным, что он, вероятно, даже в этот миг думал не об отце, а о том, как выйти из этой схватки, как вернуться к своей панночке. Вызов, который он бросил отцу и всему своему прошлому, был абсолютным. И когда Тарас произнёс своё леденящее душу: «Я тебя породил, я тебя и убью», — он карал не просто сына. Он карал саму идею такого всепоглощающего, разрушительного эгоизма, который ставит личное желание выше святынь рода и чести.

Финал Андрия ужасен, но закономерен. Он погибает от руки отца, произнеся перед смертью не имя отчизны или матери, а имя своей возлюбленной. В этом — последняя правда его жизни. Он до конца остался верен своему выбору, своему личному миру, который оказался выше всего остального. И в этом его трагическая цельность. Но Гоголь не зря описывает, как тело его, прекрасного и молодого, осталось лежать без погребения, как на него налетели хищные птицы. Это страшный символ: то, что оторвалось от своих корней, что предало почву, из которой выросло, — обречено на бесславную гибель и забвение со стороны своих.

Эгоизм Андрия — это не просто желание жить для себя. Это трагедия прекрасной, но незрелой души, которая приняла часть за целое, приняла страсть за смысл жизни. Он искал красоту и нашёл её в лице полячки, но забыл, что красота духа — в верности, в долге, в связи со своим народом. Его история заставляет нас задуматься о страшной силе личного чувства, которое, возведённое в абсолют, может ослепить человека и заставить его переступить через самое святое. Гоголь не осуждает любовь Андрия — он показывает её страшную цену. И эта цена — собственная душа, честь и, в конечном счёте, сама жизнь. Потому что человек, забывший, кто он и откуда, подобен дереву, вырванному с корнем: оно может ещё некоторое время цвести, но обречено на скорую гибель. Так и Андрий, выбрав свою личную «отчизну», потерял всё, включая и саму возможность настоящего счастья в мире, который он для себя построил на пепле предательства.