Сочинение Чем похожи и чем различаются Собакевич и Плюшкин?

В галерее помещиков, которых посещает Чичиков в поэме Гоголя, Собакевич и Плюшкин стоят особняком. Кажется, что между медведем-обжорой и высохшим стариком в лохмотьях нет ничего общего. Но если присмотреться внимательнее, можно заметить, что оба они — крайние проявления одной и той же болезни, имя которой — омертвение души. Они похожи и не похожи одновременно, как два зеркала, в одном из которых отражается уродливая правда, а в другом — её страшная карикатура.

Первое, что бросается в глаза, — это их полная противоположность во внешности и быте. Собакевич — это огромный, грузный человек, которого природа «не долго мудрствовала, а просто рубанула со всего плеча». Его дом крепок, без затей, но всё добротное, прочное, «на совесть». Плюшкин же — «прореха на человечестве». Его фигура напоминает ссохшуюся клюку, а одежда — старую бабью шапку и халат, в котором «можно было найти и панталоны, и жилет, и сюртук». Его усадьба — это развалины, дом — запущенный склеп, где время остановилось. Собакевич живёт в мире изобилия: у него полные миски щей, огромные ватрушки, целый баран с кашей. Плюшкин живёт в мире запустения и голода: его запасы гниют, а крестьяне мрут как мухи. Это различие не случайно: Собакевич копит для удовольствия, для насыщения своего «медвежьего» тела, а Плюшкин копит ради самого процесса, превращаясь в раба вещей.

Однако за этими контрастами скрывается глубокое внутреннее сходство. Оба героя — страшные накопители, но их накопительство выражается по-разному. Собакевич — это кулак, который умеет торговаться и не упустит своей выгоды. Он предлагает Чичикову мёртвые души по цене живых, торгуется за каждую копейку, хвалит свой «товар», называя умерших крестьян «орехами». Он бережлив, но его бережливость — это хищное, звериное чувство собственности. Плюшкин — это скряга, который берёт всё, что плохо лежит: гвоздик, перышко, старую подошву. Его скупость — это уже безумие. Он не торгуется с Чичиковым, наоборот, он искренне рад избавиться от мёртвых душ, потому что за них всё равно платить налог. Но эта «щедрость» — тоже проявление болезни: Плюшкин настолько утратил связь с реальностью, что обменять пыль на деньги для него — удача.

Самое главное сходство — их полная эмоциональная глухота по отношению к людям. Для Собакевича все вокруг мошенники и дураки. Он никого не любит и не уважает, даже чиновников в городе называет разбойниками и свиньями. Он относится к крестьянам как к вещам, хвастаясь их рабочими качествами, но не видя в них живых людей. Плюшкин же пошёл ещё дальше. Он не просто не любит людей — он их откровенно боится и подозревает в воровстве. Он морит своих крестьян голодом, отказывает им в пропитании, а потом радуется, что они умирают, так как не нужно платить за них налог. Это уже не жадность, а нравственное помешательство. Оба героя утратили человеческое тепло, но Собакевич утратил его, превратившись в животное, а Плюшкин — в механизм для собирания хлама.

Они различаются и в отношении к прошлому. Собакевич не ностальгирует. Он живёт сегодняшним днём, своим медвежьим бытом. Его не мучают воспоминания, у него нет истории. Плюшкин, напротив, — трагическая фигура. Когда-то он был рачительным хозяином, у него была семья, он был похож на обычного человека. Но после смерти жены и разрыва с детьми его душа окончательно угасла. Гоголь показывает нам момент прозрения Плюшкина, когда Чичиков называет его «почтенным и добрым стариком». На миг в его глазах мелькает слабый лучик, но он тут же гаснет. Собакевич же не способен даже на такое мгновение. В нём нет той человеческой глубины, которая позволяла бы сожалеть об утраченном.

Итак, Собакевич и Плюшкин — это два лица одной российской действительности. Собакевич — это грубая, животная, но крепкая сила, которая застыла в своей неподвижности. Плюшкин — это окончательное падение, гниение и распад. Оба они — «мёртвые души», потому что в них нет ни любви, ни сострадания, ни духовной жизни. Собакевич страшен своей приземлённостью и здравым смыслом, лишённым души. Плюшкин страшен своей бессмысленностью и «ужасом человеческого падения». Они как две стороны одной медали: один окаменел в сытости, другой иссох в скупости, но оба навсегда потеряли себя. В этом и состоит горький урок Гоголя: бездушное накопительство, будь то ради желудка или ради коллекции, ведёт к одной пропасти — к полной утрате образа Божия в человеке.