Почему молодушку из произведения «Кому на Руси жить хорошо» нельзя назвать счастливым героем?

Матрёна Тимофеевна Корчагина, которую в поэме Некрасова народ называет «губернаторшей» и даже, кажется, счастливицей, на самом деле является одним из самых трагических образов русской литературы. Мы привыкли, что счастье — это что-то светлое, радостное, полное. Но когда начинаешь вглядываться в жизнь этой сильной женщины, понимаешь, что её прозвище — горькая ирония. Назвать Матрёну Тимофеевну счастливой нельзя хотя бы потому, что её судьба — это сплошная череда потерь, унижений и непосильного труда, где редкие минуты радости только подчёркивают глубину горя.

В начале повествования сама Матрёна честно говорит странникам: «Не дело между бабами счастливую искать!» И это не каприз и не скромность. Это вывод всей её жизни. Единственное счастье, которое она помнит, — это короткое, беззаботное детство в родительском доме. Но эта идиллия заканчивается мгновенно, как только её выдают замуж. Девичья воля сменяется «кабалой» в чужой, большой и часто недоброй семье. Свекровь её пилит, свёкор ворчит, золовки завидуют и насмехаются. А муж, хоть и не злой человек, но воспитанный в патриархальных традициях, считает побои нормой. Матрёна говорит: «Филипп на Благовещенье уехал, а на Казанскую я сына родила». Или вспомним её рассказ о том, как свёкор учил её уму-разуму кулаком. Уже в начале семейной жизни мы видим не счастье, а ежедневное преодоление боли.

Самая страшная рана в душе Матрёны — это смерть её первенца, маленького Дёмушки. Для любой матери потеря ребёнка — это катастрофа, а для крестьянки, чья жизнь и так полна лишений, это трагедия, которая ломает душу. Но Некрасов показывает даже не просто смерть, а чудовищную несправедливость, которая эту смерть сопровождает. Мальчик погибает по глупой случайности — его загрызают свиньи, пока старый дед Савелий заснул на солнышке. А потом деспотичный становой, не разобравшись, обвиняет саму Матрёну в убийстве и приказывает вскрыть тело любимого сына. Представляете, каково это — видеть, как над телом твоего младенца глумятся чужие, равнодушные люди? Это не просто горе, это надругательство над святым материнским чувством. Такое «счастье» камнем ложится на сердце. Матрёна сходит с ума от горя, и только безграничная любовь к мужу, которого забирают в солдаты, заставляет её очнуться и бороться дальше.

Даже когда судьба дарит ей новую радость — рождение других детей, — это счастье всегда отравлено страхом. Каждый раз, когда она ждёт ребёнка, её преследует кошмар: «А ну, как свиньи? А ну, как становой?» Её сердце никогда не бывает спокойным. К тому же, на плечи этой женщины ложится непосильный груз ответственности за всю семью. Она не просто работает до кровавого пота, она вынуждена брать на себя мужскую роль. Когда её мужа Филиппа забирают в рекруты вне очереди (потому что его семья не может откупиться), Матрёна одна, беременная, идёт пешком за сотни вёрст к губернатору. Она падает в ноги его жене, унижается, рискует жизнью в родах прямо в приёмной. Она спасает мужа, но какой ценой? Ценой полного отказа от собственной гордости. Её называют «счастливой» за то, что она «выплакала» и «выстрадала» благополучный исход, но разве счастье — это когда тебе приходится уничтожать себя ради сохранения того, что у тебя есть?

И наконец, самое главное: Матрёна Тимофеевна живёт в мире, где женщина — вещь. Она — «баба», существо бесправное. Её тело, её воля, её дети — всё принадлежит не ей, а мужу, свёкру, общине, барину. Её счастье полностью зависит от чужой милости. Даже её героический поступок (спасение мужа) совершается не по её хотению, а потому что так сложились обстоятельства. Она не распоряжается своей жизнью, а лишь плывёт по течению, пытаясь удержать на плаву самых дорогих ей людей. Вспомните её знаменитую фразу о «ключах от счастья женского», которые «заброшены, потеряны у Бога самого». Это крик души, понимание того, что в этом жестоком мире для крестьянки счастье — непозволительная роскошь.

Поэтому, когда странники ищут счастливого на Руси, они находят не радостную женщину, а каменную статую, высеченную из горя. Матрёна — это символ не счастья, а чудовищной стойкости. Её нельзя назвать счастливой, потому что быть счастливым — значит иметь право на радость, покой, уважение и хотя бы немного воли. У Матрёны Тимофеевны ничего этого нет. Есть только бесконечная любовь к детям и мужу, которая позволяет ей тащить непомерный крест. Её называют счастливой лишь потому, что она не сломалась и не умерла. Но разве жизнь, состоящая из сплошного терпения и самопожертвования, может называться счастьем? Нет. Это великий подвиг, но подвиг — это совсем другая история, далёкая от счастья.