Павел Иванович Чичиков: подлец, приобретатель или «рыцарь копейки»

Когда я впервые прочитал «Мертвые души», меня долго мучил один вопрос: кто же он на самом деле, этот Павел Иванович Чичиков? Гоголь дал своему роману подзаголовок «поэма», но герой поэмы совсем не похож на былинного богатыря. Он скорее похож на маленького, юркого жучка, который всё время что-то подсчитывает, записывает и ищет выгоду. И вот я сидел и думал: можно ли его назвать просто подлецом? Или он только «рыцарь копейки»? А может быть, он просто новый для России человек — делец, который родился в эпоху, когда старые ценности рушились, а новые ещё не появились?

С одной стороны, конечно, Чичиков — это мошенник и аферист. Его затея с покупкой мертвых душ — это не просто авантюра, это настоящее моральное преступление. Он использует лазейку в законах, обманывает государство, пытается получить деньги из воздуха. Его путь — это сплошной обман. Он втирается в доверие к помещикам, подстраивается под каждого, как хамелеон. С Маниловым он слащав до приторности, с Собакевичем — деловит и грубоват, с Ноздревым пытается быть «своим парнем», с Коробочкой — ласков, хитёр и едва не срывается на крик, когда старуха не понимает его гениального плана. Но самое страшное не в том, что он обманывает. Самое страшное — что он совершенно спокойно к этому относится. У него нет мук совести. Для него «дело» — это святое, а мораль — что-то необязательное. Похоже, его сердце, если и было когда-то живым, давно превратилось в копилку.

Но если присмотреться, Чичиков не так прост. Он не пьёт, не играет в карты, не развратничает, в отличие от тех же Ноздрева или Плюшкина. У него есть цель. Не просто цель — нажива, а какая-то странная, почти фанатичная идея: доказать всем, что он чего-то стоит. И вот здесь он превращается в «рыцаря копейки». Эта фраза — про него. Он служит деньгам не из жадности, а из принципа. Для него копейка — это не просто монета, это символ успеха, уважения, места под солнцем. Вспомните его детство: отец завещал ему главное: «береги и копи копейку, она всё переделает на свете». И Павлуша запомнил этот урок так крепко, что вытравил из души всё остальное. Он не ест, не спит, не наслаждается жизнью — он копит. Он как рыцарь, который дал обет, только вместо креста и меча у него кошелек. Этот фанатизм даже вызывает какое-то странное уважение, смешанное с ужасом. Ведь он готов на всё ради этой «копейки», и это делает его не просто подлецом, а человеком одной единственной страсти.

И тут мы подходим к самому главному. Чичиков — это не просто тип. Гоголь хотел показать в нём «нового человека» России, того самого «приобретателя», который приходит на смену ленивым помещикам. Он энергичен, умен, у него хватка. Он мог бы стать великим предпринимателем, если бы жил в другое время. Но в России его времени честный труд не приносил таких быстрых денег, как афера. Чичиков не плохой и не хороший. Он — зеркало общества. Если общество больно, то и герои его больны. В нём нет злобы, как у Собакевича, нет гнилой души, как у Плюшкина. В нём есть пустота. Он как человек-функция, человек-схема. Вынь из него его «дело» — и останется только пустой костюм, который умеет приятно улыбаться и кланяться.

Гоголь специально дал ему фамилию, похожую на звук птицы — «чи-чи-чи», что-то мелкое, щебечущее. Но он же заставил нас в финале задуматься: а не сидит ли Чичиков в каждом из нас? Кто из нас не мечтал хоть раз легко и просто разбогатеть? Кто не хотел обойти правила? Чичиков страшен именно своей обычностью. Он не монстр из преисподней. Он наш с вами сосед, который всегда знает, где что плохо лежит.

Поэтому я для себя решил так: Чичиков — это «рыцарь копейки», который пал так низко, что его рыцарство превратилось в подлость. Он не злодей из любви к злу. Он просто человек без души, который променял всё живое на мечту о богатстве. Он никого не убил своими руками, но он убил в себе человека. И это самое страшное, что показал нам Гоголь. Чичиков — это предупреждение: если превратить жизнь в сделку, а копейку — в единственного бога, то можно потерять всё, включая самого себя. Он — приобретатель, но приобретает он не дома и земли, а души. Сначала чужие мертвые, а в итоге и свою собственную, ещё живую. И вот этот внутренний контраст, когда вроде бы живой человек тащит в свою телегу груду мертвых душ, и есть главная трагедия Павла Ивановича. Он — зеркало, в которое страшно смотреть, потому что мы можем увидеть там свое будущее. И, может быть, именно поэтому он так долго и не дает нам покоя, вечный этот Чичиков, который то «весь вышел», то снова стучится в наши ворота.