Бунт «маленького человека» в поэме А. С. Пушкина «Медный всадник»

Город гордился собой. Петербург при Александре Пушкине был великолепен: прямые проспекты, гранитные набережные, высокие шпили и дворцы, отражавшиеся в холодных водах Невы. Он казался вечным памятником воле одного человека – императора Петра Первого. Поэма «Медный всадник» начинается с гимна этой силе, этому разуму, победившему дикую природу и основавшему город «назло надменному соседу». Но Пушкин, как настоящий художник, понимает, что у каждой медали есть оборотная сторона. И на той стороне, в тени величественных зданий, живут люди, для которых этот город – не символ имперской мощи, а просто место жизни, часто тяжелой и неуютной. Среди таких людей и скромный чиновник Евгений, чей тихий, почти незаметный бунт становится главной человеческой драмой поэмы.

Кто такой Евгений? Он – самый обыкновенный человек, «маленький человек», как потом назовут таких героев в русской литературе. Он не стремится к славе или богатству. Его мечты просты и понятны каждому: честно служить, получить скромное, но отдельное жилье и создать семью с любимой девушкой Парашей. Его идеал – тихое личное счастье, уютный мирок, защищенный от бурь большого мира. Он думает: «Уж кое-как себе устрою / Приют смиренный и простой / И в нем Парашу успокою». В этих мыслях нет ничего героического, но в них есть огромная человеческая правда. Евгений – часть огромного государственного механизма Петербурга, винтик, без которого, как кажется, ничего не изменится. Он примиряется со своей участью и даже видит в ней путь к маленькому благополучию.

Но этому мирному плану суждено рухнуть. Природа, которую, как казалось, Петр навеки сковал гранитом, напоминает о своей мощи. Начинается страшное наводнение. Пушкин описывает его с ужасающей силой: Нева превращается в разъяренного зверя, штурмующего город. И здесь впервые проявляется главное противоречие: великий город, созданный для людей, становится для них смертельной ловушкой. Дворцы и площади заливает вода, несущая обломки и горе. Евгений в ужасе. Он сидит на мраморном льве у одного из величественных домов, спиной к медному истукану – памятнику Петру, и смотрит туда, где на другом берегу, в ветхом домике, должна быть его любовь, его будущее, весь его смысл. Его мысли полны не о судьбе империи, а об одной-единственной жизни: «Или во сне / Он это видит? иль вся наша / И жизнь ничто, как сон пустой, / Насмешка неба над землей?».

Буря стихает. Вода отступает, оставляя после себя страшные разрушения. Евгений, как помешанный, спешит через еще бурную реку к тому месту, где жила Параша. Он видит лишь груду обломков. Его маленький, хрупкий мир уничтожен полностью и бесповоротно. Разум бедного чиновника не выдерживает этого удара. Он сходит с ума. Теперь он – жалкий бродяга, живущий подаянием, спящий где придется. Его бывшая жизнь, служба, мечты – все стерто, как стираются следы на берегу после наводнения. Горе сделало его свободным от всех общественных условностей, но какой страшной ценой!

И вот однажды, бродя по городским улицам, он оказывается на Сенатской площади, у подножия знаменитого памятника Петру – Медного всадника. И в его воспаленном сознании вдруг проясняется страшная мысль. Этот гордый всадник, этот «кумир на бронзовом коне» – виновник всех его бед. Ведь это Петр основал город на этом гиблом, болотистом месте, у самого моря. Это его воля противостояла стихии, но стихия, вырвавшись, обрушила свой гнев не на императора, а на таких, как Евгений. В безумии есть своя пронзительная логика. Евгений вдруг понимает, что он – жертва великой исторической необходимости, разменная монета в грандиозных планах государства.

И тогда в его душе рождается бунт. Не громкий, не политический, а тихий, личный и от этого еще более страшный. Он грозит кумиру: «Ужо тебе!..». В этих двух словах – вся накопившаяся боль, отчаяние и вызов. Это крик одиночки против бездушной государственной машины, воплощенной в бронзе. Это бунт человеческого сердца против холодного разума истории, который не считается с отдельной судьбой. Евгений в этот миг перестает быть «маленьким». Его страдание возвышает его до уровня трагического героя, осмелившегося бросить вызов самому символу имперской власти.

И памятник – оживает. Вернее, так кажется безумному Евгению. Медный всадник срывается с места и начинает свою тяжелую скачку за ним, по потрясенной мостовой. Это гениальный художественный образ Пушкина. Государство, система, безличная мощь – они всегда преследуют того, кто осмелился усомниться в их праве. Бунт «маленького человека» не может быть успешным. Он обречен. Евгению всюду чудится стук копыт. Его жалкий протест раздавлен самой неотвратимостью того порядка, которому он посмел противостоять. В этом погоне – весь ужас и безысходность положения личности перед лицом бездушного величия.

Кончается история Евгения печально и обыденно. Его находят мертвым на маленьком пустынном островке, куда волны принесли обломки дома его Параши, и там же его хоронят. Его жизнь стерта, как будто ее и не было. Город же, Петербург, живет дальше. Все возвращается на круги своя: «во всем / Чинно, как прежде, потекло». Нева успокоилась, люди забыли о наводнении, и только редкий рыбак вспоминает о случившемся, да бедные вдовы плачут по погибшим.

Так в чем же смысл этого бунта, если он заранее обречен? Пушкин не дает простого ответа. Он показывает нам две правды. Правда Петра – правда исторического деятеля, мыслителя, строителя, чьи решения определяют судьбы наций. Его памятник – это символ незыблемости государственного порядка, движения вперед, не оглядываясь на частные потери. Но есть и правда Евгения – правда обычного человека, для которого этот порядок может стать капканом. Его бунт – это крик этой правды. Это напоминание о том, что история пишется не только победами и реформами, но и слезами, горем, разбитыми судьбами тех, чьи имена в ней не сохранятся.

Пушкин сострадает Евгению. Он рисует его безумие с такой болью, что мы не можем не сопереживать герою. Но поэт и понимает неизбежность того, что олицетворяет Медный всадник. Россия не могла не прорубить окно в Европу, не могла не построить сильное государство. Трагедия в том, что прогресс часто идет по костям. «Маленький человек» в этой поэме – не просто жертва. Своим отчаянным, безумным «Ужо тебе!» он заставляет медного гиганта – и нас, читателей – на мгновение оглянуться. Он ставит вечный вопрос: а какова цена этого величия? Не слишком ли она высока, если измеряется вот такими одинокими, оборванными жизнями, нашептывающими проклятия в сыром петербургском тумане?

Поэма «Медный всадник» – это не история о том, кто прав, а кто виноват. Это трагический диалог, в котором нет победителей. Петр в своем бронзовом величии обречен вечно скакать вперед, не замечая теней под копытами коня. Евгений в своем безумии обречен вечно бежать и слышать за собой этот тяжелый гул. А мы, читатели, остаемся с тяжелым и неразрешимым чувством. Пушкин показал нам, что любое великое дело, любой порядок должен помнить о человеке. Иначе рано или поздно из тишины раздастся этот тихий, надтреснутый шёпот: «Ужо тебе!..» – напоминание о том, что за всеми империями и памятниками стоят живые люди с их правом на простое человеческое счастье. Бунт Евгения не изменил мира, но он навсегда изменил наше восприятие этого мира, заставив увидеть трагедию в самом фундаменте его величия.