Значение женских образов в романе «Тихий Дон» (Аксинья Астахова и Наталья Коршунова)

Роман Михаила Шолохова «Тихий Дон» — это огромный мир, полный запаха степной полыни, грохота сражений и горечи утрат. Но если присмотреться, то окажется, что самое главное в этой эпопее — не битвы и не политические споры, а огонь человеческих чувств. И зажгли этот огонь две женщины, две трагические судьбы — Аксинья Астахова и Наталья Коршунова. Они словно две разные реки, вытекающие из одного родника любви к Григорию Мелехову, но текущие по разным руслам.

Аксинья Астахова — это воплощение стихийной, почти дикой красоты. Она похожа на степной пожар — яркая, обжигающая, непокорная. С первых страниц мы видим ее не счастливой, а забитой страхом и тяжелой работой. Раннее замужество со Степаном Астаховым, который избивал ее, превратило ее жизнь в ад. Казалось, она навсегда сломана. Но внутри этой женщины жила неистребимая жажда настоящего чувства. И когда появился Григорий — черноволосый, дерзкий, с горящими глазами — Аксинья взлетела навстречу этой любви, как птица, не думая о том, что её осудят, что её будут называть «гулящей бабой».

Вся её женская суть — в борьбе. Она боролась за Григория с его семьей, с хуторскими сплетниками, с самой судьбой. Она не была домашней, уютной женщиной, хранительницей очага. Её стихия — ночь, степь, поцелуи до крови, риск. Помните сцену, когда она, не боясь мужа, уходит из дома с Григорием? Это поступок человека, который готов сжечь всё, лишь бы не жить во лжи. Её красота — губительная, «порочная» в глазах станичников, но живая и настоящая. Для Григория Аксинья была не просто любовницей, она была его другой половиной, его языческим божеством, его «бедой и счастьем». Она была готова простить ему всё — измены, уходы к законной жене, даже рождение детей. Ради одной минуты с ним она была готова на всё.

И в этом её трагедия. Аксинья сгорела в огне своей любви. Она не смогла найти покой. Самая страшная насмешка судьбы — её гибель. Она, которая всю жизнь бежала от смерти, убегала от войны, погибает от случайной пули, когда, казалось бы, всё самое страшное уже позади. Шолохов описывает её смерть так просто и страшно: «Солнце... закатывалось... Какая-то маленькая, нелепая смерть». Уходя из жизни, Аксинья уходит, так и не став счастливой, оставив Григория одного в пустоте.

Совсем другая — Наталья Коршунова. Если Аксинья — это воплощение огня, то Наталья — это земля. Тихая, плодородная, верная. Она — идеал казачки, какой её хотела бы видеть мать Григория, Ильинична. Она не кричит о своей любви, не сжигает мосты. Её любовь — это долг, терпение и молчаливое страдание. Она выходит замуж за Григория, зная, что у него есть Аксинья. И пытается переплавить его страсть своей кротостью. Помните её «чудные», «вишневые» глаза? В них — глубина, которой не было в дерзком взгляде Аксиньи.

Наталья — хранительница рода, материнства. Она рожает Григорию детей, создает уют, молится за мужа, который каждую минуту её жизни ранит её равнодушием и изменами. Но внутри неё — стальной стержень. Она умеет прощать, но не умеет забывать. Её удар по гордости — когда Григорий снова уходит к Аксинье — для неё смертелен. Она не может жить, когда её честь попрана. И в ней просыпается та самая проклятая «мелеховская» гордость. Она идет к Аксинье, просит отдать мужа, но делает это не как рабыня, а как королева, унижающая соперницу своим величием страдания.

Её трагедия — в крахе идеала семьи. Она хотела простого женского счастья: муж рядом, дети здоровы, дом полон. Но война и страсть мужа разрушили этот мир. Её решение сделать аборт, по сути, самоубийство — это страшный бунт. Тихая Наталья бунтует, убивая в себе мать, а значит, убивая себя. Она умирает от заражения крови, но на самом деле — от «заражения» тоски и обиды. Перед смертью она прощает Григория, но её прощение звучит как приговор — она уходит в могилу, забрав его покой.

Кто из них важнее? Наверное, этот вопрос не имеет ответа. Вместе, Аксинья и Наталья, представляют собой двойную звезду, которая освещает путь Григория Мелехова. Одна манит его страстью и свободой, другая — долгом и покоем. Они — две грани одной русской души: бесшабашная удаль и безмолвная жертвенность.

Шолохов не делит женщин на «плохих» и «хороших». Он показывает, что обе по-своему правы и обе глубоко несчастны. Их жизни, полные боли и любви, вплетаются в великую трагедию казачества. Разрушенный дом Мелеховых, одиночество Григория у воды — это итог погубленной жизни двух прекрасных женщин. Их образы учат нас главному: любовь бывает разной — жаркой и тихой — но она всегда требует от женщины полной самоотдачи, часто до самого дна, до полного исчезновения. И от этого книга плачет не только слезами Григория, но и нашими слезами — слезами сострадания к Аксинье и Наталье, двум вечным спутницам русского «тихого» Дона.