Значение творчества Л. Н. Толстого в отечественной и мировой культуре. Критика о Толстом

Когда впервые берешь в руки том «Войны и мира», кажется, что перед тобой просто огромная книга с мелким шрифтом. Но стоит только начать читать, как этот тяжелый том перестает быть просто книгой. Он становится целым миром, в котором живут, дышат, любят и страдают люди, такие же, как мы с тобой. И это — главное чудо, которое совершил Лев Николаевич Толстой. Он открыл для нас, потомков, такую глубину человеческой души, о которой до него никто не догадывался, или боялся рассказать вслух.

Для русской культуры Толстой — это прежде всего совесть. Он был не просто писателем, он был учителем жизни, пророком, который задавал самые неудобные вопросы и сам же пытался на них ответить. В своих романах «Анна Каренина», «Воскресение», в повестях «Смерть Ивана Ильича», «Крейцерова соната» он показал нам Россию такой, какая она есть: с ее барскими усадьбами и грязными избами, с блеском петербургских балов и запахом пота на солдатском привале. Толстой первым заговорил о том, что богатые и сытые не имеют права судить бедных и голодных. Он заставил дворянство взглянуть на себя со стороны — со стороны мужика, со стороны простого человека, у которого нет ничего, кроме мозолистых рук и веры в Бога.

Именно поэтому критика о Толстом всегда была такой бурной и противоречивой. Его современники, даже самые талантливые, разделились на два лагеря. Одни, как Иван Тургенев, восхищались его художественным гением, называли его «великим писателем земли русской», но не принимали его философских идей. Тургенев, например, очень болезненно переживал, когда Толстой в своем трактате «Что такое искусство?» отвергал почти всю классическую литературу, включая Шекспира и самого Тургенева. Другие критики, как Дмитрий Писарев, наоборот, упрекали Толстого в излишней психологичности, в том, что он слишком углубляется в «диалектику души», забывая о социальной борьбе. А консерваторы, вроде представителей официальной церкви, и вовсе объявили Толстого еретиком за его попытку создать свою «чистую» религию, основанную на заповедях Христа, но без церковной обрядности. После выхода «Воскресения» Святейший Синод отлучил его от церкви, что стало настоящей трагедией для самого писателя, но еще большим потрясением для всего общества.

Что же говорят о Толстом сегодня, в XXI веке? Критики всего мира сходятся в одном: такого психологического реализма, как у Толстого, не было ни до, ни после. Он создал метод, который назвали «изображением текучести сознания». Мы не просто читаем, что делает герой — мы слышим, как бьется его сердце, как крутится его мысль, как меняется его настроение от одной секунды к другой. Вспомните князя Андрея, лежащего на поле Аустерлица и смотрящего в «высокое, бесконечное небо». В этот момент мы сами чувствуем, как рушатся его прежние мечты о славе и как рождается что-то новое, глубокое и настоящее. Именно эту бесконечную глубину человеческой души Толстой подарил мировой литературе.

На Западе Толстого боготворили такие разные писатели, как Вирджиния Вулф и Эрнест Хемингуэй. Вулф говорила, что Толстой научил ее писать правду, а не выдумку. Хемингуэй ставил «Войну и мир» выше всех европейских романов, говоря, что это «самая лучшая книга из всех, что написаны людьми». Даже современные сценаристы и режиссеры черпают из Толстого идеи для фильмов и сериалов. Его сюжеты про любовь, измену, смерть и поиски смысла жизни — вечны, они не устаревают, потому что человек не меняется. Мы все так же мечтаем, страдаем, ошибаемся и ищем счастья, как и герои «Войны и мира» полтора века назад.

Конечно, Толстого можно ругать. За длинные философские отступления, за тяжелый язык в поздних вещах, за его фанатичный аскетизм. Иногда его морализаторство кажется наивным, а отрицание прогресса — смешным. Но в этом и заключается его величие. Толстой не был «удобным» гением, он не льстил читателю. Он бил прямо в сердце, заставлял думать, спорить, плакать. Он задавал вопросы, на которые мы до сих пор не нашли ответов: как жить, чтобы было не стыдно перед собой и перед Богом? Что есть настоящая любовь? Зачем мы страдаем? И в этом, наверное, самое главное значение его творчества.

Для меня Толстой — это как огромное, старое дерево с могучими корнями. Оно стоит уже много лет, его ветви уходят в небо, а корни глубоко в землю. Под его тенью можно укрыться от жары, на него можно опереться в бурю. Так и Толстой: он дает нам опору, показывает, что люди жили, страдали и искали истину задолго до нас. Когда мне грустно или непонятно, я открываю его книги и нахожу в них утешение. Я понимаю, что я не одинок со своими проблемами. И это, наверное, самое большое чудо, которое может сделать писатель для своего читателя — доказать, что на свете нет ничего важнее человеческой души. И пока живы его книги, пока мы читаем о «диалектике души» Наташи Ростовой и мучительных поисках Левина, Толстой будет оставаться вечным спутником каждого из нас.