В чем схожесть и различие Коробочки и Плюшкина из произведения «Мертвые души»?

В поэме Николая Васильевича Гоголя «Мертвые души» перед нами проходит целая галерея помещиков, каждый из которых представляет собой какой-то особенный, уродливый изгиб человеческой души. И, пожалуй, самыми запоминающимися, хотя и совершенно разными на первый взгляд, являются Настасья Петровна Коробочка и Степан Плюшкин. Один — смешной и суетливый, другой — страшный и почти неживой. Но если присмотреться, то в их безднах можно найти не только пропасть, но и неожиданное родство. Схожесть и различие этих двух персонажей — это ключ к пониманию того, как Гоголь видел омертвение человеческой души.

Начнем с различий, которые бросаются в глаза сразу. Коробочка — это хозяйка, погруженная в свой маленький, но крепкий мирок. Она «одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи, убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки». Ее жизнь — это суета, пересчет набивных подушек, засолка огурцов и бесконечная торговля всем, что только можно продать. Она деятельна, но деятельность ее слепа и бессмысленна, как у белки в колесе. Она боится продешевить и поэтому так долго торгуется с Чичиковым из-за «мертвых душ», боясь, чтобы не прогадать.

Плюшкин — это полная противоположность в плане быта. Если у Коробочки дом — это ларчик, полный добра, хоть и заставленный ненужными вещами, то Плюшкин живет в развалинах. Его усадьба — это символ распада, смерти и всеобщего тления. Скопидомство Коробочки имеет некую логику: она копит для того, чтобы жить. Скопидомство Плюшкина — бессмысленно и саморазрушительно. Он собирает весь хлам: старую подошву, ржавый гвоздь, отломленную ручку от шкафа. При этом добро (богатый урожай хлеба) гниет у него на корню. Плюшкин — это «прореха на человечестве», человек, в котором чувства и привязанности полностью истлели. Он одинок, жаден до безумия и напоминает не столько человека, сколько древнее, злое и нищее божество скупости.

Разница между ними — в степени деградации. Коробочка — это дубовая, примитивная, но все же живая натура. Она торгует, божится, пугается цифр и угощает Чичикова чем бог послал. У нее есть имя, отчество, она помнит о своем происхождении, пусть и в самом низменном смысле. Плюшкин же утратил даже половую определенность: Чичиков сначала принимает его за ключницу. Лицо Плюшкина — это морщинистая маска, из которой торчит лишь острый подбородок. Душа его полностью умерла, оставив лишь механический рефлекс тащить в дом все, что попадается под руку.

Однако, именно в этой чудовищной несхожести и кроется их страшное родство. Гоголь показывает, что Коробочка и Плюшкин — это две стадии одной болезни. Коробочка — это начало. У нее еще есть «душа», но она заросла корой глупости и накопительства. Ее умственный кругозор ограничен размером собственного курятника. Она не может понять, зачем Чичикову «мертвые души», и боится «прогадать», что делает ее похожей на тупой автомат. Ее сознание застыло, как застыла картина с птицами в ее комнате. Она уже почти неживая, просто еще не успела рассыпаться в труху, как хозяйство Плюшкина.

Плюшкин — это финал. Это логическое завершение того пути, на который встала Коробочка. Если она копит, чтобы жить, то он живет только для того, чтобы копить и отказывать себе во всем. Если Коробочка боится продешевить из-за глупости, то Плюшкин боится вообще что-либо отдать или потратить из-за всепоглощающей страсти. И в этом их главное сходство: оба они потеряли человеческий образ из-за служения вещам. Оба они — рабы, а не господа своих владений. Только Коробочка — рабыня порядка и набивных мешочков, а Плюшкин — раб разложения и бессмысленной кучи хлама.

Вспомним, как Гоголь описывает комнату Коробочки: все на месте, половички вымыты, зеркала со старыми картами. В этом есть уют, но уют какой-то мертвенный, бездушный. А теперь представим кабинет Плюшкина: горы пыли, засохший лимон, паутина. Это не просто беспорядок — это хаос, порожденный скупостью. Но и в том, и в другом случае нет места живому человеческому теплу. Гость там — лишь предмет для обмена или раздражения.

Коробочка — это комический персонаж. Над ней можно посмеяться, читая сцены её торга с Чичиковым. Плюшкин — трагический. На него нельзя смотреть без содрогания. Однако оба они вызывают у автора, а значит и у читателя, чувство глубокой горечи. Ведь и та, и другая душа были когда-то живыми. Гоголь верит, что любой человек мог бы возродиться, но для Коробочки это превращение вспять почти невозможно, потому что она застыла в своей дубовой ограниченности, а для Плюшкина — потому что он истлел до основания.

В итоге, различие между ними — это лишь внешняя форма проявления одной и той же «мертвенности». Коробочка — это застывшая симфония порядка и бессмысленного накопления. Плюшкин — это разрушенный, спутанный клубок того же самого накопления, доведенного до абсурда. Они как две стороны одной монеты: одна — тупая сила живучести, другая — тлен, к которому эта живучесть неизбежно приводит. Через образы Коробочки и Плюшкина Гоголь показывает, что Россия страдает не только от крайностей глупости или скупости, но и оттого, что души людей постепенно превращаются в «вещи». Потеряв Бога, потеряв любовь к ближнему, человек неизбежно превращается в Коробочку, запертую в сундуке своих мелочных интересов, или в Плюшкина, потерявшегося в собственных руинах. Это и есть та самая «мертвая душа», которую так страстно искал Чичиков.