Тургенев «Отцы и дети»: Базаров — герой или антигерой своей эпохи?

Часто, читая старые книги, мы смотрим на героев глазами сегодняшнего дня и судим их строго. Нам кажется, что они должны быть идеальными, без недостатков, всегда поступать правильно и говорить красивые слова. Но герой литературный — это не памятник, а живой человек, попавший в водоворот своего времени. Он может ошибаться, быть резким, даже неприятным, но именно через него автор показывает нам биение пульса целой эпохи. Таким человеком, спорным и неудобным, предстает перед нами Евгений Базаров из романа Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Много копий сломано в спорах о том, кто же он — герой, ведущий за собой, или антигерой, разрушающий всё вокруг себя. Мне кажется, он был и тем, и другим, а точнее — настоящим героем своего сложного и противоречивого времени, даже со всеми своими ошибками.

Базаров появляется в романе как человек нового склада. Он нигилист, то есть человек, который не принимает ничего на веру, отвергает все авторитеты — искусство, любовь, принципы старших поколений. «Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта», — заявляет он. С первого взгляда это кажется грубым и даже диким. Как можно не любить Пушкина или не восхищаться красотой заката? Но давайте вдумаемся в эпоху, в которую жил Базаров. Это конец 1850-х годов. Россия только что проиграла Крымскую войну, в стране царит ощущение застоя, всё старое, дворянское, кажется прогнившим и бесполезным. Молодёжь жаждет перемен, действий, реальной пользы. Наука в те годы делала огромные шаги вперёд, открывая тайны природы. Базаров, будучи студентом-медиком, верит именно в силу знания, в практическое дело. Его отрицание — это не просто каприз, а бунт против пустых разговоров, красивых фраз, за которыми часто не стоит дела. В этом бунте есть своя правота и своя сила. Он герой, потому что не боится идти против течения, думать самостоятельно и требовать от жизни не слов, а поступков.

Но каждый герой имеет свою тень. И тенью Базарова становится его крайность, его презрение ко всему, что не укладывается в сухие рамки пользы. Он смеётся над чувствами Аркадия, издевается над романтическими порывами Павла Петровича Кирсанова, насмехается над музыкой. Он хочет «место расчистить», сравнивая себя с лесом, который нужно вырубить, чтобы построить что-то новое. И вот здесь его образ начинает трещать по швам. Разве может быть настоящим героем тот, кто отрицает саму человеческую душу, её способность любить, грустить, восхищаться? Его поведение с родителями, которых он, без сомнения, любит, но стесняется их простой, трогательной любви, кажется чудовищным. Он холоден с отцом и матерью, спешит уехать из родного дома. В этом он уже похож на антигероя — человека, который теряет связь с самыми важными, корневыми вещами в жизни.

Самая большая проверка для Базарова приходит не в спорах с Павлом Петровичем, а там, где он её совсем не ждал — в любви. Встреча с Анной Сергеевной Одинцовой становится для него роковой. Он, так гордившийся своим холодным рассудком, вдруг понимает, что любовь — это не «романтизм» и «чепуха», а реальная, почти физическая сила, против которой бессильны все его теории. «Он сознавал романтика в самом себе», — пишет Тургенев. Это страшное открытие ломает его изнутри. Он пытается бороться, уезжает к родителям, но чувство не отпускает. И в этой борьбе мы видим уже не самоуверенного нигилиста, а страдающего, запутавшегося человека. Его трагедия в том, что он не может примирить свою веру в разум с обрушившимся на него миром чувств. Эта внутренняя драма делает его образ по-настоящему живым и человечным. Герой ли он здесь? Наверное, да, потому что он честно проходит через это страдание, не сбегает от него, даже если оно губит все его прежние убеждения.

А потом приходит смерть. Случайный порез при вскрытии умершего от тифа становится причиной заражения. Смерть Базарова — одна из самых сильных и печальных сцен во всей русской литературе. Перед лицом конца вся его напускная грубость исчезает. Он думает о родителях, просит Одинцову приехать, чтобы попрощаться, мужественно и спокойно встречает неизбежное. «Я нужен России… Нет, видно, не нужен», — говорит он с горькой иронией. В этих словах — вся боль невостребованности. Он чувствовал в себе силы что-то изменить, но время для таких, как он, ещё не пришло. Его сила была разрушительной, а для созидания нужна была не только воля, но и мудрость, которой у него не было. Умирает он почти как титан, не склонив головы, и в этом есть настоящая, трагическая героичность.

Так кто же он в итоге? Мне кажется, Тургенев создал образ героя-провокатора. Базаров — это как удар грома в душный день. Он ворвался в спокойный, устоявшийся мир «отцов» со своими грубыми ботинками и резкими суждениями, всколыхнул всех, заставил думать, спорить, сомневаться. Да, он во многом был не прав. Он ошибался, отрицая духовную жизнь человека. Он был жесток в словах и холоден в поступках. Но без таких, как он, мир бы застыл и перестал двигаться вперёд. Он — герой своего времени именно потому, что был его самой болезненной и самой честной частью. Он показал, что старые идеалы изжили себя, но не смог предложить по-настоящему цельной новой веры. Его роль — роль разрушителя иллюзий.

В конце романа мы видим тихую жизнь на сельском кладбище, где похоронен Базаров, куда приходят его постаревшие родители. А жизнь вокруг идёт своим чередом. Аркадий стал хорошим хозяином, Николай Петрович женился. Казалось бы, мир «детей» и «отцов» как-то утрясся без него. Но сила Базарова в том, что после разговора с ним уже невозможно оставаться прежним. Он — как вопрос, на который каждый должен найти свой ответ. Он антигерой в своей бесчеловечности, но он безусловный герой в своей искренности, силе воли и трагическом одиночестве первопроходца. Он был нужен своей эпохе как горькое лекарство, как вызов, как напоминание о том, что нельзя жить одними лишь красивыми фразами, пока мир требует дел. И пусть его дело не было завершено, пусть его путь оборвался рано, сам факт его появления стал событием, определившим мысли и споры целых поколений. В этом и есть его главная заслуга и его право называться героем — не идеальным, а настоящим.