Сочинение «За что можно уважать обитателей ночлежки?» (с отсылкой на персонажей пьесы)

Вот сочинение, написанное от лица школьника, с сохранением стилистики художественного размышления.

Когда я впервые прочитал пьесу Горького «На дне», у меня осталось странное чувство. С одной стороны, было очень тяжело: грязь, темнота, пьянство, ругань, люди, потерявшие всё. Казалось бы, кого там уважать? Воры, шулеры, бывшие аристократы, опустившиеся на самое дно, и просто те, у кого нет ни сил, ни денег, чтобы подняться. Но чем глубже я вчитывался, тем больше понимал: я ошибаюсь. Эти люди, обитатели ночлежки Костылёва, заслуживают уважения. И не просто жалости, а именно уважения. За что? Наверное, за то, что они, даже очутившись на самом дне жизни, не потеряли самое главное — свою душу, способность чувствовать и мечтать.

Первое, за что я могу их уважать, — это за их удивительную, почти нечеловеческую честность перед самими собой. Вспомните Сатина. Он шулер, он пьёт, он груб. Казалось бы, что в нём хорошего? Но он не врёт себе. Когда Лука пытается утешить всех сладкой ложью о «праведной земле» или о лечебницах для алкоголиков, Сатин яростно срывает эту сладкую обёртку. Он кричит: «Человек — это звучит гордо!». И он уважает себя не за то, что он вор, а за то, что он осознаёт, что он — человек. Он не играет роль неудачника, он бунтарь. Его уважают за смелость смотреть правде в глаза, какой бы страшной она ни была. Он не прячется за выдумками, как Актер, не уходит в мир иллюзий, как Настя. Сатин стоит на краю пропасти и не падает, потому что он знает себе цену. Это дорогого стоит.

Второе — это их способность к состраданию. Да, они ругаются, злятся, воруют друг у друга. Но в самые страшные минуты они становятся людьми. Возьмите Луку. Одни зовут его лжецом, другие — старцем, который сеет «золотые сны». Но я вижу в нём не лжеца, а человека с огромным сердцем. Он говорит с умирающей Анной, с которой никто не хотел разговаривать. Он даёт ей надежду на покой, на прощение. Он слушает Настю, её нелепые романы со студентом, и не смеётся над ней, а говорит: «Верю… Коли ты веришь, было…». Это ли не высшая степень уважения к человеку, который страдает? Лука не даёт денег, не решает проблем, но он даёт то, чего лишены все обитатели дна — человеческое тепло и понимание. И за это, за умение пожалеть, не унижая жалостью, я его глубоко уважаю.

Ещё один повод для уважения — это их вера в любовь и чистоту, которая вопреки всему живёт в самых грязных углах. Посмотрите на Настю. Она читает бульварные романы, фантазирует о французском студенте, о любви до гроба. Бубнов и Барон смеются над ней, говорят, что она «чучело», что всё это выдумки. Но я вижу, что Настя — единственная в этом подвале, кто сохранил душу настоящей женщины. Она защищает эту свою мечту с такой яростью, с такой болью, что это вызывает трепет. Она не хочет быть просто «падшей женщиной», она хочет быть любимой. Она не умеет сделать ничего великого, но она умеет верить. Эта вера, какой бы наивной она ни была, поднимает её над грязью, в которой она живёт. Разве можно не уважать человека, который сопротивляется обстоятельствам силой своей мечты?

Особенно трудно, но всё-таки возможно уважать Клеща. Рабочего человека, который с утра до ночи чинит замки, чтобы заработать на лекарства для умирающей жены. Он злой на всех, на весь мир. Он говорит, что эти люди — «рвань, золотая рота…». Он считает себя выше них. Но разве его злость — это не отчаяние? Он борется. Он единственный, кто работает, кто пытается вырваться со дна. И хотя его труд не спасает Анну, хотя он в итоге ломается, его упорство, его ярость в попытке удержать человеческое достоинство через труд — это вызывает уважение. Он не сдался, как Актер. Пока он пилит свои замки, он остаётся человеком.

И наконец, самое главное. Несмотря на всё, они не предают друг друга в главном — в праве на мечту. Барон, который промотал всё состояние, хвастается своими дворянскими корнями. Все знают, что это смешно. Но он этим живёт. Актер вспоминает свои бенефисы, своё имя на афишах — Сверчков-Заволжский. И даже когда ночлежка рушится, когда Лука уходит, когда надежда гаснет, они всё равно пытаются сохранить внутри себя искру. Они не стали животными. Они читают стихи, спорят о правде, слушают песни. В этом подвале, где нет ничего, кроме крыс и грязи, продолжается жизнь человеческого духа. И это самое ценное.

Можно ли уважать тех, кто ворует у тебя носки и врёт каждую минуту? Наверное, если смотреть на них сверху вниз — нет. Но если присмотреться, «дно» — это не просто яма. Это перекрёсток судеб. Здесь каждый потерял всё, кроме одного — права называться человеком. Сатин требует свободы, Лука даёт надежду, Настя верит в любовь, Клещ борется, а Актер мечтает. Я считаю, что уважать их нужно за то, что они не умерли внутри. Они живы. Они чувствуют боль, гнев, радость, надежду. И пока в человеке теплится душа, способная на боль и на мечту, этот человек достоин уважения. Даже если он живёт на дне.