Сочинение Вызывает ли Германн сочувствие?

Когда я впервые прочитал «Пиковую даму» Пушкина, меня долго не отпускала мысль о главном герое. Я всё думал: вызывает ли он у меня жалость? Вроде бы обычный человек, не злодей какой-нибудь, просто одержимый идеей. Но чем больше я размышлял, тем больше запутывался. Ведь если разобраться, Германн — это человек, с которым случилась страшная трагедия, но причина этой трагедии — он сам. И вот это «сам» почему-то не даёт мне покоя. Может быть, потому что я узнаю в нём что-то такое, что есть в каждом из нас? Тот самый момент, когда мечта становится наваждением, когда желание застилает глаза и ты перестаёшь видеть живое человеческое лицо, а видишь только карту, только выигрыш, только ту самую «тройку, семёрку, туз».

Сначала он кажется мне человеком сильным и даже благородным. Он молод, небогат, но честен. У него есть принципы: он не играет, потому что «не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее». Какая могучая фраза! В ней столько достоинства и здравого смысла. Мне даже понравился этот Германн: он знает цену деньгам, у него есть гордость. Но вот тут-то и кроется ловушка. Его страсть к игре не умирает, она прячется, копится, как снежный ком, который катится с горы и вот-вот превратится в лавину. Он считает себя расчётливым, но на самом деле его душа уже давно во власти роковой идеи.

И вот здесь начинается самое страшное. Ради того, чтобы узнать тайну трёх карт, Германн готов на всё. Он не просто влюбляется в Лизу — он использует её как ступеньку, как ключ к замку, за которым спрятана тайна старой графини. Это чудовищно. Когда он пишет ей любовные письма, я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Ведь он прекрасно понимает, что у бедной воспитанницы нет шанса устоять. Она одинока, заброшена, она мечтает о любви и спасении. А Германн? Он для неё — рыцарь, который вдруг обратил на неё внимание. И он убивает эту надежду хладнокровно, как шахматист убирает фигуру с доски. Сочувствие? Нет, в этот момент я чувствую к нему только гнев и отвращение. Как можно быть таким слепым!

Но потом, ночью, в доме графини, происходит нечто такое, от чего у меня мороз по коже. Старуха умирает от испуга, от того, что он достал пистолет. Конечно, это трагическая случайность, но случайность ли? Германн переступил черту. Он вторгся в дом, напугал восьмидесятилетнюю женщину до смерти. И даже после её смерти он не раскаивается, не кается — он идёт на похороны и там, глядя на мёртвое лицо, теряет сознание. Почему? От страха? От угрызений совести? Или от того, что рухнула его надежда узнать тайну? Мне кажется, что в этот момент его душа треснула. Он уже не просто увлечённый человек, он безумец, запертый в клетке собственного бреда.

И вот когда призрак графини открывает ему секрет, я снова на мгновение чувствую что-то похожее на жалость. «Тройка, семёрка, туз». Он получил то, чего так жаждал. Но цена? Условие? Жениться на Лизе! Германн, конечно, не собирается этого делать. Обманутая старуха, которая стала жертвой его жестокости, мстит ему даже из могилы, ставя это условие. Это похоже на страшную сказку, где исполнение желания всегда оборачивается проклятием. И этот бедный, несчастный Германн... Ведь он же мог всё исправить! Мог жениться на Лизе, взять деньги и жить. Но нет, в нём уже не осталось ничего человеческого. Только расчёт.

Финал — это апогей трагедии. Первая игра: он ставит сорок семь тысяч на тройку. И выигрывает. Вторая: ставит уже все деньги на семёрку. И снова выигрывает. Мне кажется, в этот момент я вместе с ним ощущаю головокружительный восторг. Всё возможно! Тайна работает! Но на третьей игре, когда он ставит на туза, происходит катастрофа. Он смотрит на карту, а видит даму пик, которая щурится и усмехается. Эта усмешка — приговор. Германн проигрывает всё состояние, его разум не выдерживает, и он сходит с ума.

И вот мне становится по-настоящему жутко и грустно. Он сидит в больнице, в 17-й палате, по десять часов бормочет: "Тройка, семёрка, туз!" Человек, который мог бы быть счастлив, у которого была воля и характер, превратился в пустую оболочку. Он пожертвовал всем: любовью, совестью, жизнью — ради призрачной удачи. И что в итоге? Пустота. Смотрит ли на него Человек или Судьба? Вызывает ли он сочувствие? Пожалуй, да. Но не как гордый герой, а как жалкая жертва собственной гордыни.

Знаете, я думаю, что автор хотел показать нам одну простую истину: когда человек делает своим богом деньги или удачу, он перестаёт быть человеком. Германн вызывает у меня смешанное чувство. С одной стороны — осуждение за его чёрствость и расчётливость. С другой — щемящую жалость к тому, как быстро и страшно может разрушиться душа. Он виноват, но он же и несчастен. Он сам выбрал этот путь, но кто из нас не мечтал о чуде? Просто его мечта оказалась слишком сильной. Поэтому, отвечая на вопрос, я скажу: Германн вызывает сочувствие, но не как добрый или милый персонаж, а как человек, который потерял себя в погоне за призраком. И от этого на душе становится особенно горько.