Сочинение Васютка. Астафьев

Тайга. Одно это слово звучит уже как заклинание, как предупреждение. Великая, бескрайняя, живая и одновременно пугающая. Леса в наших краях стоят стеной, уходят за горизонт, и кажется, нет им конца и края. И вот посреди этой грозной стихии — мальчишка. Не великан, не охотник с многолетним опытом, а просто тринадцатилетний паренек, Васютка, герой рассказа Виктора Астафьева. Для меня его история не просто про то, как ребенок заблудился и выжил. Это рассказ про то, как в суровой проверке рождается характер, и как на самом деле хрупкая грань отделяет детство от взрослой жизни.

Сначала все кажется обычным делом. Васютка идет в тайгу за орехами, подбадривая себя отцовскими наставлениями, бормоча: «Тайга, ходить — привыкай, наша кормилица, хлипких не любит». Он знает правила: береги спички, не паникуй, смотри на затеси — зарубки на деревьях. Но случилась беда — глухаря захотелось подстрелить. Погнался за птицей, поддался азарту охоты, и вот… затеси кончились, деревья стали чужими, и мир вокруг потерял знакомые очертания. Страшно представить это чувство, когда сердце падает вниз, а в голове стучит одна мысль: «Заблудился!». И лес, который еще пять минут назад казался родным и кормильцем, вдруг превращается в огромную зеленую клетку, полную шорохов и опасностей.

Первое, что поражает меня в Васютке — это как он не поддался панике. Или, вернее, как он смог эту панику перебороть. Ведь любой из нас, оказавшись в таком положении, сначала бы расклеился, заплакал, проклял все на свете. А Васютка, хоть и «мурашки по спине побежали» и «во рту пересохло», взял себя в руки. Он вспомнил рассказы бывалых людей, отца и дедушки: «Тайга, хлябких не любит!». И вот эта внутренняя опора, воспитанная в семье, оказалась важнее любого компаса. Он не стал бежать, куда глаза глядят, рвать на себе одежду и звать маму, тратя последние силы. Он рационально, по-взрослому, остановился, развел костер, подстрелил утку, запасся на ночь еловыми лапами.

А ночь в тайге — это отдельное испытание. Мрак, гнетущая тишина, которая взрывается вдруг треском сучьев или криком ночной птицы. Кажется, что из каждой тени за тобой следят злые глаза. Огонь костра для Васютки стал не просто источником тепла и света на карте, а настоящим другом, живым существом, которое отгоняло страх. Он разговаривал с костром, просил его гореть ярче. Это трогательный момент, который выдает в нем все-таки ребенка, ищущего защиты. Он сам становился «хозяином» своего маленького мирка, у которого были стены из деревьев и крыша из звезд. И этот мир нужно было обустроить, чтобы в нем не сойти с ума от одиночества.

Самое удивительное для меня — это озеро. Васютка не просто шел наобум, надеясь на чудо. Он наблюдал за природой, замечал подсказки, которые она ему давала. Он заметил, что трава в лесу стала другой, появилось много водорослей, а потом увидел и уток, и рыбу. Смекнул про связь рек и озер. Когда он набрел на это озеро, переполненное белой рыбой, он не просто обрадовался находке. Он мгновенно, как настоящий геолог или промышленник, понял, что это открытие! Обычное озеро в его сознании превратилось в путь к спасению. Ведь из него обязательно вытекала речка, которая выведет к Енисею, к людям. Вот этот поворот мысли, когда страх сменяется деловой хваткой, показывает, как на глазах «взрослеет» герой.

Когда он наконец вышел к Енисею и увидел долгожданный пароход, у меня на глазах выступают слезы. Я представляю его: грязного, исхудавшего, с обветренным лицом, но с горящими от счастья глазами. Он кричит, машет руками, но его не замечают. И тут опять проявляется его характер — он не опускает руки, а продолжает бороться. Развел дымокур (костер с мхом, чтобы было больше дыма), чтобы его заметили с рыболовного бота «Игарец». И его заметили! Родной дед Афанасий, выглядевший «маленьким и жалким» на корме бота, стал для Васютки самым родным человеком на свете.

Я часто думаю: что бы я сделал на месте Васютки? Смог бы я продержаться пять дней в тайге без еды, с одной спичкой и надеждой? Вряд ли. Васютка — это не супергерой с экрана. Он обычный мальчишка, который любит пошалить, иногда ленится, но в нем есть стержень. Этот стержень — уважение к труду, к знаниям старших, к законам тайги. Он выжил не потому, что ему повезло, а потому что был трудолюбивым и внимательным. Он не ныл, что ему плохо, а делал: строил шалаш, патроны берег, ел что нашел, шел на север и верил.

История про Васюткино озеро научила меня главному: взрослый человек — это не тот, кому исполнилось восемнадцать. Взрослый — это тот, кто не боится взять на себя ответственность, кто умеет преодолевать свой страх, кто не опускает руки в сложной ситуации. И озеро, названное рыбаками в честь мальчика, — это памятник не просто географическому месту, а человеческому мужеству. В каждой таежной затеси, в каждом взлетающем глухаре, в шуме енисейской воды теперь я слышу голос того мальчика, который крикнул: «Э-эй, на боте!». Он крикнул не только рыбакам, но и своей судьбе, доказав, что человек сильнее самых страшных испытаний, если он не теряет себя.