Сочинение Собакевич по произведению «Мертвые души»

Когда я впервые прочитал «Мертвые души» Гоголя, мне показалось, что все помещики, которых посещает Чичиков, — это просто разные смешные или страшные люди. Но потом я задумался глубже и понял, что каждый из них — это часть чего-то большего. Собакевич запомнился мне особенно ярко. Не потому, что он самый злой или самый добрый, а потому, что он какой-то... настоящий. Не в хорошем смысле, а в том смысле, что он не притворяется. Он такой, какой есть. И это страшно.

Гоголь описывает Собакевича как человека, похожего на медведя. Даже фамилия у него звериная — Собакевич, от слова «собака». Но мне кажется, что он больше похож не на животное, а на камень. На огромный валун, который лежит посреди поля и никуда не движется. Когда Чичиков входит в дом Собакевича, он видит, что вся мебель такая же тяжелая и неуклюжая, как и сам хозяин. Кресла кажутся сделанными из цельных бревен, стол стоит на четырех ногах, как медведь на задних лапах. И каждая вещь будто кричит: «И я — Собакевич!» Это очень точная деталь. Человек настолько пропитал своей тяжестью окружающий мир, что даже стулья стали на него похожи.

У Собакевича нет никакой духовности. Он живет только для того, чтобы есть, спать и копить деньги. Гоголь пишет, что у него не было души, а было только тело. Но я думаю, что душа была, просто она умерла. Застыла. Как муха в янтаре. Когда-то, может быть, в молодости, Собакевич мог чувствовать что-то доброе, но потом жизнь заставила его окаменеть. Или он сам выбрал такой путь — быть тяжелым, твердым, непробиваемым. Ведь так проще. Никто не сможет тебя ранить, если ты превратился в камень.

Самое ужасное в Собакевиче — это его отношение к людям. Он никого не любит. Он презирает всех: и соседей, и чиновников, и даже своих крестьян. Для него люди — это вещи, которые можно купить или продать. Когда Чичиков предлагает ему продать мертвые души, Собакевич не удивляется и не возмущается. Он сразу начинает торговаться, как на базаре. Ему нет дела до того, что это незаконно или безнравственно. Он видит только выгоду. Я помню, как он расхваливал своих умерших крестьян: «У меня народ что орех, все отборные!» Ему не жалко, что они умерли. Ему жалко, что они не могут больше работать.

И вот что интересно. Собакевич — самый практичный из всех помещиков в поэме. Манилов витает в облаках, Коробочка застряла в прошлом, Ноздрев живет одним днем, Плюшкин вообще потерял человеческий облик. А Собакевич крепко стоит на земле. Он знает цену деньгам, умеет считать, не дает себя обмануть. Но при этом он абсолютно мертвый внутри. Душа умерла, а тело живет. И это страшнее всего. Потому что если у Плюшкина душа засохла от жадности, то у Собакевича она просто не развилась. Она с самого рождения была маленькой и слабой, а потом и вовсе исчезла.

Я вспоминаю, как Собакевич обедает. Он ест много, жадно, с хрустом и чавканьем. Еда для него — это не удовольствие, а процесс насыщения. Он похож на хищника, который рвет добычу. И мне становится не по себе. Потому что в этом обеде нет ничего человеческого. Есть только животное начало. Собакевич не умеет радоваться, не умеет грустить, не умеет смеяться (кроме злого смеха над другими). У него нет друзей, нет семьи в нормальном понимании. Его жена — это просто вещь среди других вещей. Она молчит и подчиняется.

Мне кажется, что Гоголь хотел показать в Собакевиче человека, который потерял душу. Не продал, как Фауст, а именно потерял. Или даже не заметил, что она исчезла. Он так увлекся накоплением вещей, что сам стал вещью. И теперь он мертвее тех самых мертвых душ, которые продает Чичикову. Ведь умершие крестьяне когда-то жили, работали, чувствовали. А Собакевич — это пустая оболочка, в которой нет ничего.

И еще одна мысль меня мучает. Гоголь написал эту поэму в XIX веке, но Собакевич не исчез. Такие люди есть и сейчас. Они не верят в добро, не хотят ничего менять, думают только о своей выгоде. Они смотрят на мир как на рынок, где все можно купить и продать. И это страшно, потому что душа у них есть, но она закована в камень. И только чудо может освободить её. Но Гоголь не показал такого чуда. Он оставил Собакевича в его тяжелом доме с тяжелой мебелью. И я понимаю, что таким людям не нужно чудо. Им нужно только, чтобы их оставили в покое и дали им есть, спать и копить.

Собакевич научил меня одному важному уроку. Нельзя превращаться в камень. Нужно чувствовать, любить, ненавидеть (даже это лучше, чем ничего), смеяться и плакать. Потому что человек без души — это не человек. Это просто тело, которое когда-нибудь умрет и превратится в прах. А душа должна жить. Иначе зачем все это?