Сочинение Речевые характеристики Митрофана и Еремеевны

В комедии Дениса Ивановича Фонвизина «Недоросль» каждый персонаж говорит так, что мы сразу понимаем, кто он и каков его внутренний мир. Особенно ярко это видно на примере Митрофана, главного героя, и его няньки Еремеевны. Их речь — это не просто слова, а настоящее зеркало, в котором отражаются их души, положение в обществе и все те уродливые порядки, которые высмеивает автор.

Митрофанушка, сын помещиков Простаковых, уже в шестнадцать лет считается «недорослем» — то есть молодым дворянином, не достигшим совершеннолетия и не поступившим на службу. Но в его случае это слово приобретает иной, горький смысл. Он не просто молод — он недоросль в умственном и нравственном смысле. И его речь это доказывает с первой же реплики.

Он говорит грубо, лениво, капризно. Его фразы короткие, часто это приказы или жалобы: «Не хочу учиться, хочу жениться», «Пострел их побери!», «Да вить я и сам, матушка, до того охотник. Случалось, уходя от ученья, поднимаюсь на голубятню». В его устах даже слово «друг» звучит как оскорбление, когда он обращается к своему учителю Цыфиркину: «Ну, говори еще, друг сердечный, задавай задачу». Это речь избалованного, изолгавшегося эгоиста, который привык, что все его желания — закон.

Но самое страшное — это полное отсутствие в его речи уважения к тем, кто его растил и любил. Свою няньку Еремеевну, которая готова жизнь за него отдать, он называет «старой хрычовкой». А кульминацией его нравственного падения становится знаменитая фраза в финале: «Да отвяжись, матушка, как навязалась…» Это не просто грубость сына к матери. Это итог всего его воспитания, плод той ядовитой почвы, на которой он вырос. Его речь — это речь существа, в котором не пробудилась человеческая душа. Он как попугай, повторяющий грубые слова и мысли своей среды, не понимая их смысла и последствий.

Совершенно иная речь у Еремеевны. Она говорит просто, с обиходными, народными словами, часто уничижительно о себе самой. В каждом ее слове сквозит покорность, рабская преданность и бесконечная, почти материнская забота о Митрофане. Обращаясь к нему, она постоянно использует ласкательные, уменьшительные формы: «дитя мое», «друг мой», «батюшка». Она готова заслонить его от любой угрозы, даже ценой собственного здоровья, что видно в сцене с дракой Скотинина: «Умирать на месте, а дитя не выдам. Сунься, сударь, только изволь сунуться. Я те бельмы-то выцарапаю».

Но в этой преданности есть что-то горькое и уродливое. Еремеевна — крепостная, и ее речь пропитана сознанием своего рабского положения. Она постоянно называет себя «рабой», «верной собакой», благодарит господ за побои: «Стара негоже, собака, что лаешься. Не тебя, сударь, жалею, сокрушаешься ты силу-то свою». Ее любовь к Митрофану искренна, но она искажена системой, которая сделала из нее безропотную служанку, не смеющую даже думать о своем достоинстве. Ее речь полна оговорок, оправданий, заискивающих интонаций. Когда Простакова кричит на нее, Еремеевна лишь робко отвечает: «За что изволишь гневаться, сударыня?» Это голос векового терпения и бесправия.

Если сопоставить их речевые характеристики, становится ясно, что Фонвизин показывает нам две стороны одной медали — крепостного права. Речь Митрофана — это следствие, плод развращающей власти и дурного воспитания. Он груб, потому что видит грубость вокруг; он бессердечен, потому что его не учили сочувствию; его слова пусты, потому что в его голове нет никаких светлых мыслей. Он будущий деспот, который будет так же помыкать людьми, как его мать.

Речь Еремеевны — это причина и одновременно жертва этой системы. Ее покорное, заискивающее бормотание воспитало в Митрофане уверенность в своей безнаказанности и превосходстве. Она сама, своим рабским поведением, закладывала в него основы будущего тиранства. Но при этом она — самый добрый и любящий персонаж в пьесе. Этот контраст между ее добрым сердцем и рабской речью вызывает у читателя не просто жалость, а гнев против порядков, которые калечат души и господ, и слуг.

Интересно, что в их диалогах никогда нет настоящего разговора. Митрофан отдает приказы или капризничает, Еремеевна — угождает и ублажает. Они говорят на разных языках: один — на языке безусловной власти, другая — на языке безусловного подчинения. И в этом немом диалоге глухонемых и заключена вся трагедия их отношений.

Фонвизин мастерски использует их речь для создания комического и сатирического эффекта. Нелепые, уродливые словечки Митрофана («гарнизонная крыса» о своем дяде) смешны, но за этим смехом скрывается ужас. Трогательно-жалкие реплики Еремеевны тоже иногда вызывают улыбку, но это горькая улыбка. Автор показывает, что смешное в их речи перерастает в страшное, когда понимаешь, что за этим стоит.

Таким образом, через речь Митрофана и Еремеевны Фонвизин раскрывает главную идею своей комедии: крепостное право губительно для всех. Оно развращает господ, превращая их в невежественных и жестоких «недорослей», и унижает крестьян, ломая их человеческое достоинство, превращая даже самую святую любовь в рабское прислуживание. Митрофан не видит в Еремеевне человека, а лишь функцию — «няньку». Еремеевна, в силу своего положения, не может научить его иному взгляду.

Их речевые характеристики — это не просто художественный прием. Это приговор целой эпохе. Слова Митрофана, такие пустые и злые, и слова Еремеевны, такие полные любви и в то же время рабства, звучат для нас, читателей, как набат. Они заставляют задуматься о том, что настоящее воспитание начинается не с грамматики и арифметики, а с уважения к человеку, к любому человеку, независимо от его звания. И пока в устах одних звучат грубые приказы, а в устах других — рабское «счастлив остаться», не может вырасти ничего доброго. Только когда речь человека становится ясной, честной и уважительной, можно говорить о том, что он стал личностью. К сожалению, ни Митрофан, ни Еремеевна в мире фонвизинской комедии до этого не доросли.