Сочинение Продать кошку

Это была не просто кошка, а целая вселенная, свернувшаяся клубком на подоконнике. Её звали Машка, и она была главным стратегом нашей семьи. Я решил продать её в тот день, когда мои карманные деньги закончились, а в магазине игрушек появился новенький радиоуправляемый вертолёт. Он был зелёным, как майская листва, и гудел, как рассерженный шмель. Мне он был нужен до зубного скрежета. Машка в этот момент сидела на моём рюкзаке и задумчиво смотрела на муху, которая нагло ползала по стеклу. Я посмотрел на неё оценивающим взглядом коммерсанта: шерсть лоснится, усы торчат в разные стороны, хвост трубой. Товарный вид. Я вспомнил, как бабушка говорила, что хорошая мышеловка в деревне стоит не меньше трех тысяч. А Машка ловила мышей виртуозно, правда, в нашей городской квартире мышей не водилось, но теоретический потенциал в ней был колоссальный.

Я сел писать объявление. Сначала всё шло гладко: «Продаю кошку. Порода — дворянская. Окрас — серый с рыжими пятнами, что придаёт ей вид заправского маскировщика. Характер — независимый». Потом я задумался. Каким словом описать её преданность, когда она, урча, тыкалась мокрым носом мне в ухо по утрам? Как оценить в рублях тот вечер, когда я болел ангиной и она просидела у моих ног весь день, не отходя ни на минуту? Это был неактивный товар. Я вспомнил, как она спасала мой дневник от собаки соседей, как она, шипя, отгоняла бездомных голубей от моих кроссовок, как она смотрела на меня, когда я врал маме, что сделал уроки. В её взгляде не было осуждения, только глубокое, кошачье «я-знаю-всю-правду-но-молчу». Писать такие характеристики в объявлении было глупо. «Продаю кошку: гарантированно не даст вам грустить». Нет, звучит как реклама дешёвого клея.

И всё же верх взяла жажда зелёного вертолёта. Я набрался смелости и разместил пост в интернете. К моему удивлению, откликнулись сразу. Первой была странная старушка: «Мне нужна кошка, чтобы гладить спину, у меня радикулит. Кошка должна быть пушистой и тяжелой. Ваша подойдёт?» Я представил, как Машка, которая терпеть не могла, когда её тискают чужие, лежит пластом на пояснице у незнакомой бабки. Это было похоже на каторгу. Я вежливо отказал. Вторым был мальчик лет пяти с голосом, похожим на звонок колокольчика. Он сказал, что хочет кошку, чтобы «сделать ей причёску и покрасить когти в розовый цвет». Я посмотрел на Машку, которая в этот самый момент драла когтями мой новый диван. В моём воображении она предстала в розовых лаках и с бантиком на голове, и мне стало её безумно жалко. Отказал и ему.

Я понял, что хорошего покупателя найти сложно. Остальные звонили с какими-то глупыми вопросами: «Кушает много?», «Ладит с детьми?», «Не линяет?». Я начал злиться. Как можно спрашивать, линяет ли живое солнце? Конечно, линяет. И когда она линяет, вся моя одежда становится серой. Но это же был знак её присутствия, её тепла. А вопрос про детей… Да она сама была ребёнком, который играл с моими шнурками и боялся пылесоса. У неё не было «характеристик» — у неё была душа.

Самым трудным оказался звонок от солидного мужчины. Он говорил уверенно и деловито: «Мне нужен охранник для дачи. От крыс. Ваша подходит? Беру. Сейчас приеду, за три тысячи». Три тысячи! Это был мой талон на вертолёт. Сердце забилось быстрее. Я согласился. Я убедил себя, что там будет хорошо, что дача — это отличное место, что Машка будет ловить крыс и радоваться свободе, а не сидеть взаперти в четырёх стенах. Я даже начал мысленно тратить деньги: вертолёт, потом на диски с играми останется, и ещё на мороженое.

В последний час перед приездом покупателя я пытался не смотреть на Машку. Но она сама прыгнула ко мне на колени. Она была тяжёлой и тёплой, как грелка. Она мурлыкала, и её мурлыканье было громче моих мыслей о вертолёте. Она уткнулась носом в мою ладонь. И тут я вспомнил запах её шерсти, когда она забиралась ко мне под одеяло в холодные ночи. Я вспомнил, как она ждала меня из школы, сидя в коридоре, и как её глаза радостно загорались при звуке моего ключа. Я вдруг отчётливо понял, что продаю не кошку. Я продаю свою историю. Я продаю уют. Я продаю своего самого верного, хоть и молчаливого друга.

Когда в дверь позвонили, я сидел на полу, обхватив Машку руками. Она лениво зевнула, показав свои маленькие острые зубки. Радиоуправляемый вертолёт остался стоять на полке в магазине игрушек. Он был холодным и пластмассовым. Я сказал мужчине, что кошка «продана», придумал на ходу, что её уже забрали. Он пожал плечами и ушёл.

Машка, почувствовав моё настроение, спрыгнула с колен и направилась к своей миске, всем своим видом показывая, что пора бы и поужинать. В этот момент я понял, что настоящая цена — это не та, что написана на ценнике. Продать вертолёт можно и завтра, а друзей не продают никогда. Я обнял свою пушистую вселенную и, кажется, впервые заметил, как пахнет счастье. Оно пахло кошачьей шерстью и мятой.