Сочинение Полосатый, рыжий и усатый. Разбойник дворовой

Живет в нашем дворе рыжий кот. Не просто рыжий, а огненно-рыжий, будто солнце упало с неба, разбилось о забор и собралось в одного пушистого зверя. Шерсть у него — не гладкая, а лохматая, торчит в разные стороны, особенно на хвосте. Хвост у него — отдельная песня: толстый, пушистый, как метелка для пыли, и всегда задран кверху. Полоски на спине темные, тигриные, будто он в полосатой пижаме разгуливает. А усы! Усы торчат белые, длинные, каждое усище — как антенна. Он ими водит, шевелит, будто ловит какие-то свои кошачьи новости. Мы зовем его просто — Рыжий. Иногда — Полосатый. А бабка Марья из третьего подъезда говорит: «Разбойник он, а не кот. Бандит с большой дороги».

И правда разбойник. Во дворе у нас порядок свой, человеческий: детская площадка, скамейки, дорожки. А у Рыжего — свои законы. Он как будто шайку свою собрал. Голубей, например, терпеть не может. Сидят они на асфальте, важные, надутые, воркуют, крошки клюют. Вдруг — шорох, тень, и рыжая молния проносится между кустами. Голуби взлетают, хлопают крыльями, с перепугу чуть на головы нам не падают. А Рыжий сидит в засаде, глаз зеленый щурит, хвостом кончиком подергивает. Разбойник чистый. Он их не ловит даже, просто гоняет. Для порядка. Чтобы знали, кто во дворе хозяин.

Однажды он воробья чуть не поймал. Воробей глупый, на асфальте купался, в пыли. Рыжий подкрался — как по струнке, живот к земле прижат, уши прижаты, только глаза горят. Прыгнул! Мы ахнули. А воробей — шмыг! — под скамейку. Рыжий ударился головой о железную ножку и обиженно замяукал. Сидел потом, лапой нос тер, будто умывался. А мы смеялись. Вот тебе и разбойник — лопух лопухом.

Но главная его разбойничья специализация — еда. Чужие припасы. У нас во дворе есть будка, где консьержка сидит, тетя Галя. Она жалеет уличных кошек, выносит им в мисочке кашу или рыбу. Рыжий об этом знает. Он приходит к будке не как проситель, а как грабитель. Сначала сядет поодаль, смотрит по сторонам, делает вид, что просто гуляет. Потом подойдет, носом поведет — проверяет, что за добыча. Если там килька, он съест всё, облизнется и уйдет, даже спасибо не скажет. Если каша противная — он поковыряется, отвернет морду, будто говорит: «Что за ерунду подаете? Я требую мяса!» И уходит с таким гордым видом, что даже тетя Галя не ругается, а только головой качает: «Ох, разбойник».

Но самое смешное — как он ворует с балконов. Нижние этажи. По запаху он чует, у кого что жарится. Влезет на козырек подъезда, прыгнет на перила, сидит там, смотрит в окна. Люди думают — котик красивый пришел полюбоваться. Ан нет! Он выслеживает. Если форточка открыта и на столе лежит сосиска или кусок колбасы — считай, пропало. Он просочится внутрь, бесшумный как тень, сцапает добычу и — ходу! Только рыжий хвост мелькнет. Соседи сверху грозились его поймать и в полицию сдать за воровство. А мы его защищаем. Говорим: «Так это ж Рыжий! Не выдавайте!»

Он никому не дает себя гладить. Дети тянутся к нему: «Кис-кис!» А он смотрит свысока, хвостом виляет и медленно уходит. И только иногда, в самую жару, когда солнце печет и все разомлели, он ложится на лавочку, прямо посередине, и спит. Растянется, лапы свесит, пузо рыжее на солнце греет. Его в это время хоть с лавки скидывай — не проснется. Разбойник отдыхает от своих темных дел.

Однажды я видел, как он подружился с маленьким щенком из третьего подъезда. Щенок был глупый, лопоухий, увязался за Рыжим. Рыжий сначала зашипел, хотел дать лапой по носу, а потом передумал. Пошел по бордюру, а щенок за ним — пыхтит, переваливается. Пришли они к кусту сирени. Рыжий лег, а щенок уткнулся ему в бок носом и уснул. Я смотрел и думал: ну вот, разбойник, а сердце доброе.

Мне кажется, без Рыжего наш двор был бы скучным. Он как живое пятно цвета, как приключение каждый день. И хоть он полосатый, рыжий и усатый, хоть он разбойник и ворюга, мы его все равно любим. Потому что он — часть нашего мира. Как воробьи, как облака, как старая качеля. Он дворовый дух, его байки и легенда. И когда я пишу это сочинение, он опять сидит у помойки, следит за вороной, строит план ограбления. А я знаю: как напишу, выйду во двор, а он подойдет ко мне, потрется о ногу для вида, будто проверяет документы, и уйдет по своим разбойничьим делам. И это здорово. Потому что есть вещи, которые не должны меняться. Пусть он всегда будет нашим полосатым, рыжим и усатым бандитом.