Сочинение Почему Гоголь называет чиновников толстыми и тонкими?

Гоголь — удивительный писатель. Когда читаешь его произведения, особенно «Мёртвые души» или «Ревизора», то замечаешь одну странную особенность: он постоянно делит чиновников на «толстых» и «тонких». Сначала может показаться, что это просто забавная деталь, шутка автора, который любил подмечать смешные черты в людях. Но если задуматься, то за этим делением скрывается глубокая и страшная правда о мире, в котором живут гоголевские герои. Почему же писатель использует именно такие, казалось бы, бытовые, почти обидные определения? Я думаю, что «толщина» и «тонкость» у Гоголя — это не про размер одежды, а про душу человека и его место в безжалостной чиновничьей машине.

Посмотрим на «толстых» чиновников. Гоголь описывает их с иронией, но без злобы. «Толстые» — это те, кто уже занял своё место под солнцем. Они сидят в своих креслах прочно, как мешки с мукой. Они не суетятся, не бегают по коридорам, не кланяются каждому встречному. Они уже наверху. Им не нужно никому угождать, потому что все мелкие просители и «тонкие» чиновники должны угождать им. Посмотрите, как Гоголь описывает образ жизни таких людей: они медлительны, степенны, никогда не меняют своего мнения, потому что им незачем это делать. Они уже взяли от жизни всё — деньги, чины, уважение (или его видимость). Их «толщина» — это символ сытости, благополучия и, самое главное, неподвижности. Они — столпы, на которых держится вся система. Система, которая не терпит изменений. «Толстый» чиновник — это человек, который хочет только одного: чтобы его оставили в покое. Ему не нужна правда, ему нужен покой и регулярное получение жалованья. Его душа, если заглянуть в неё, пуста и тяжела, как кусок сала. Он не видит дальше своего носа, ему нет дела до страданий маленьких людей. Он — живой памятник казёнщины.

А теперь посмотрим на «тонких». Их Гоголь рисует совсем иначе. «Тонкие» — это те, кто ещё не добрался до вершины пирамиды. Они похожи на муравьёв или на ртуть: они постоянно в движении, в суете. Они бегают, прыгают, кланяются, улыбаются, заглядывают в глаза начальству. «Тонкий» чиновник — это актёр. Он может быть сегодня либералом, завтра консерватором, а послезавтра вообще кем угодно — в зависимости от того, что нужно сказать, чтобы получить маленькое повышение или тёплое местечко. В них нет ни капли достоинства, но есть огромное количество хитрости и ловкости. Гоголь замечает, что тонкие чиновники часто «подличают из-за куска хлеба». Это очень точная характеристика. Их «тонкость» — это символ их гибкости, их готовности прогнуться под любого, кто сильнее. Они, как флюгеры, поворачиваются за ветром. У них нет своего лица — только маски. И вся их жизнь — это вечная борьба за то, чтобы однажды тоже стать «толстым» и, наконец, замереть в блаженном безделье.

Зачем же Гоголю такое резкое разделение? Мне кажется, он хочет показать, что в этом обществе нет живых людей. Есть только функции. Человек перестаёт быть личностью, он превращается либо в «тяжеловеса», либо в «вертлявого». Важен не характер, не ум, не талант, а только то, какой ты фигурой вписываешься в общую картину. Вспомните сцену в «Ревизоре», где чиновники рассказывают друг другу, у кого сколько весу в обществе. Это же чистая бухгалтерия! Они взвешивают не поступки, а положение.

Самое грустное, что ни «толстый», ни «тонкий» не являются положительными героями. «Толстый» — это омертвевшая глыба, которая давит всё живое. «Тонкий» — это бесхребетное существо, которое ради выгоды предаст кого угодно. Гоголь не показывает нам идеал. Он показывает нам, как власть и служение ей уродуют человека. Чин становится важнее имени. Слово «душа» исчезает, остаётся только «тело» — либо толстое и сонное, либо тонкое и дрожащее. Вспомните, как в «Мёртвых душах» Чичиков сам всё время «подстраивается», меняет своё поведение в зависимости от того, с кем говорит. В нём есть и «толстота» (его планы, его вес в обществе, когда он прикидывается важным человеком) и «тонкость» (его угодливость перед губернатором). Он — порождение этого мира.

Таким образом, называя чиновников «толстыми» и «тонкими», Гоголь применяет гениальный художественный приём. Он сводит сложные социальные явления к простой, почти физической характеристике. Это делает его сатиру осязаемой, видимой. Мы сразу представляем этих людей: вот сидит важный, непрошибаемый толстяк, и вот бегает, извивается, как уж, тощий хлыщ. Перед нами не просто люди, а два полюса бюрократического мира. И на обоих полюсах — пустота. Там нет места любви, чести, состраданию. Есть только вес в обществе и умение кланяться.

Итог этого деления трагичен. Гоголь показывает, что система, в которой человека оценивают по толщине кошелька и по высоте чина, убивает в нём душу. «Толстый» уже мертв душой — он застыл в своём самодовольстве. «Тонкий» ещё жив, но смерть его души проявляется в его бесконечном унижении. Оба они несчастны по-своему, но оба — часть огромной машины, которая перемалывает всё живое. И писатель, с грустной улыбкой посмотрев на эту череду чиновников, выносит им свой приговор: самое страшное — не то, что они толстые или тонкие, а то, что они перестали быть людьми. Они стали винтиками. Поэтому и называет он их так обидно, почти как вещи. Чтобы мы, читатели, вздрогнули и задумались: а не превратились ли мы сами в кого-то из них?