Сочинение Плюсы и минусы НЭПа

Время, когда отгремела Гражданская война, а страна лежала в руинах, было похоже на долгую зиму, после которой все ждали тепла. И вот это тепло пришло. Его назвали странно и коротко — НЭП, Новая экономическая политика. Для нас, школьников, это просто страница в учебнике, но если вдуматься, это была удивительная, полная контрастов эпоха. Как у медали, у неё были две стороны, и я попробую разглядеть их, не торопясь, как рассматриваешь старую потемневшую фотографию.

Главным плюсом НЭПа, тем, что бросается в глаза сразу, было то, что люди снова начали улыбаться. После страшных лет голода, холода и «военного коммунизма», когда у крестьян забирали последнее зерно, вдруг разрешили торговать. Представьте: вчерашний голодный мужик, который боялся лишний раз выйти из дома, чтобы не попали под продразвёрстку, вдруг получает возможность продать свой урожай на базаре. Это был глоток воздуха. В городах снова появились продукты. На рынках, которые называли «толкучками», стоял гул, пахло пирогами, квасом, керосином. Крестьянин снова захотел работать, потому что знал: излишки зерна можно выгодно продать и купить плуг, корову или новые сапоги. Промышленность тоже начала оживать. Появились частные лавочки, мелкие заводы, мастерские. Вчерашний беспризорник мог пойти работать учеником к сапожнику, а не воровать. Это было время, когда страна училась заново дышать, когда «можно» стало важнее, чем «нельзя».

Экономика словно проснулась после летаргического сна. Государство разрешило частную торговлю, мелкие предприятия могли брать в аренду. Появились так называемые «нэпманы» — ловкие, ушлые люди, умеющие считать деньги. Они открывали магазинчики, пекарни, парикмахерские. В городах засверкали вывески, зазвенели трамваи, в театрах и ресторанах снова была публика. Государственная торговля и кооперация тоже набирали силу – они конкурировали с частником. А конкуренция, как известно, заставляет работать лучше. Крестьяне, получив землю в пользование и право распоряжаться урожаем, стали сеять больше. Хлеб потек в города. Голод постепенно отступал. Для страны, обескровленной войной, это было спасением. Государство тоже чувствовало выгоду: прогрессивный налог позволял собирать деньги в бюджет, пусть и не так жёстко, как раньше, но зато стабильно. В деревню пошли первые тракторы, в городах начали восстанавливать заводы — это была работа, а не лозунги.

Но была и другая сторона, тёмная и горькая, как полынь. НЭП не был всеобщим счастьем, он оказался скорее «праздником для богатых». В деревне расслоение стало особенно заметным. Появились зажиточные крестьяне — кулаки — которые наживались на бедняках, давая зерно в долг под огромные проценты или нанимая их батрачить за кусок хлеба. А рядом с ними жили те, кто всё ещё не мог выбраться из нужды: многодетные семьи, вдовы, инвалиды. Государство говорило, что НЭП — это всерьёз и надолго, но при этом нависала туча. Люди, разбогатевшие на торговле — те самые нэпманы, — жили на широкую ногу: покупали автомобили, бриллианты, ходили в рестораны с цыганами. А в это же время тысячи рабочих на заводах получали крохи, а безработица, хоть и уменьшилась, не исчезла вовсе. Было страшно от этого контраста: когда вчерашний крестьянин с мешком муки мог купить целый дом, а вчерашний красный командир, герой Гражданской, жил впроголодь, чувствуя себя никому не нужным. НЭП породил новую буржуазию, которая вызывала у многих ненависть и зависть.

Ещё один минус, о котором много пишут в учебниках, — это так называемые «кризисы НЭПа». Экономика, освобождённая ото всех пут, не слушалась приказов из Кремля. Цены на хлеб и промышленные товары постоянно скакали. То крестьяне не хотели продавать хлеб, потому что цены на товары были слишком высоки, — начинался кризис сбыта. То, наоборот, государство пыталось зажать цены, чтобы накормить город, но крестьяне прятали зерно. Казалось, что страна раскачивается между двумя берегами: один берег — это твёрдая рука советской власти, а другой — рыночная стихия, жадность и неуправляемость. Люди чувствовали нестабильность. Вчера ты был богат, сегодня разорён. НЭПманы жили в постоянном страхе, что завтра у них всё отберут. И этот страх был оправдан: государство всё больше ужесточало налоги и искало способы «срезать жирок» с частников. К тому же политика оставалась жёсткой: за саботаж, за спекуляцию могли расстрелять. Свобода в торговле соседствовала с железной диктатурой в политике. Этот дикий коктейль делал жизнь одновременно яркой и опасной.

К концу 1920-х годов чаша весов перевесила. Плюсы НЭПа — оживление, хлеб, ярмарки, возможность работать на себя — стали казаться властям слишком опасными, слишком буржуазными. Минусы — расслоение, нэпманы-спекулянты, неуправляемая экономика — перевесили. Государство решило, что проще взять всё в свои кулак, заново отобрать у крестьян хлеб и построить заводы железной рукой, чем рисковать, отпуская вожжи. НЭП кончился, но он остался в истории как удивительный эксперимент. Это была попытка соединить несоединимое: коммунистическую идею и капиталистический рынок. Для меня, как для школьника, НЭП — это урок о том, что любой компромисс временный, что даже самая красивая мечта о свободе может разбиться о жёсткую реальность. В нём было много света: сытые дети, работающие мастерские, талантливые предприниматели. Но было и много грязи: цинизм, жадность, неравенство. И всё это — наша история, которую не вычеркнешь, которую нужно просто понять, отбросив громкие лозунги.