Сочинение Петр I в истории России

Пётр Первый – фигура в русской истории настолько огромная, что кажется, будто он стоит на её перекрёстке и держит в руках все дороги. Когда я думаю о нём, то невольно представляю не просто царя в короне и с державой, а какого-то великана, который сам рубил окна в Европу, строил корабли и воевал. Говорят, рост у него был под два метра, и это сразу чувствуется в его делах. Всё, к чему он прикасался, становилось большим, невиданным доселе для России. Наша страна до него, кажется, спала глубоким сном, укутанная в старые боярские шубы и длинные бороды, а он пришёл и разбудил её набатным колоколом. И хотя до сих пор историки спорят, был ли этот звон спасительным или слишком резким, спорить о его величии не приходится.

До Петра Россия, как мне кажется из уроков истории, жила по старинке. Москва была центром мира, но мира довольно закрытого. Бояре рядились в долгополые одежды, женщины сидели в теремах, стрельцы ходили с бердышами, а армия училась воевать по образцу прошлого века. Торговля шла вяло, промышленности почти не было, а до моря — заветного Балтийского — было не добраться из-за шведов. Страна напоминала мне огромный, богатый, но необъезженный конь, который стоял в стойле, не зная своей силы. И вот появляется Пётр — человек, который с детства боялся воды? Нет, наоборот, он боялся застоя. Он с детства полюбил Немецкую слободу, строил ботик на Плещеевом озере, играл в «потешные полки», которые потом станут гвардией. Всё его правление — это лихорадочное желание догнать и перегнать Европу, вырвать Россию из болота средневековья.

Самое удивительное в Петре — это его личный пример. Он не был царём, который сидит в Кремле и подписывает указы. Он был первым работником на верфях, учился плотницкому делу в Голландии, сам таскал тачки на строительстве Петербурга, лечил зубы придворным (и это при его-то силе, говорят, было страшно). Он создал Академию наук, первую газету, музей Кунсткамеру, заставил дворян учиться. А как он боролся с бородами! Конечно, это смешно: заходишь в церковь, а там тебя могут за бороду остричь. Но за этим стояла глубокая мысль: сломать старую психологию, показать, что мир изменился. Человек с бритой бородой в европейском кафтане — это уже не боярин, который думает только о своей чести и вотчине, это слуга государства.

Но Пётр был не только строителем, но и воином. Северная война со Швецией длилась двадцать один год. Двадцать один год сражений, поражений и побед! И ведь он начал её с поражения под Нарвой, когда шведский король Карл XII, казалось, разбил нашу «необученную» армию. Но Пётр не отчаялся. Он сделал выводы. Он «поднял Россию на дыбы», как сказал Пушкин, и бросил все силы на войну. Отливали пушки из колоколов, строили корабли на Воронеже, рекрутов гнали со всей страны. И результат — Полтавская битва, сокрушительный разгром шведов, которого вся Европа не ожидала! После Полтавы Россия стала великой державой. А финал войны — Ништадтский мир и выход к Балтийскому морю. Теперь у нас было «окно в Европу». Петербург, построенный на болотах и костях тысяч крестьян, стал новой столицей, символом новой России. Красивый, строгий, европейский город, где вместо стен Кремля — каналы и дворцы.

Реформы Петра затронули всё. Он поменял систему управления: вместо устаревших приказов создал коллегии. Он подчинил церковь государству, убрав должность патриарха и создав Синод. Он ввёл подушную подать. Он создал регулярную армию и флот. И кто там в этой армии и флоте служил? Крестьяне и дворяне. Но дворяне теперь обязаны были служить с 15 лет, учиться, сдавать экзамены. С одной стороны, это хорошо: страна получила образованных офицеров и чиновников. С другой стороны — это было страшное насилие. Люди не хотели менять привычный уклад, их заставляли силой. Бунты вспыхивали один за другим: стрелецкие, астраханский, башкирский, восстание Булавина. Цена петровских преобразований была колоссально высока. Люди умирали на каторжных работах, на строительстве каналов и городов, в армии от непосильной службы. Пётр не щадил ни себя, ни других.

И вот главный вопрос: что осталось после Петра? Мне кажется, он изменил сам код России. До него страна больше смотрела на Восток — на Византию, на татар, на Азию. После него — на Запад. Мы начали учиться у Европы, перенимать технологии, науку, моду. Раньше, если ты умеешь читать и писать, ты уже учёный. Пётр заставил дворян учить математику, фортификацию, кораблестроение. Начали издаваться книги по механике, астрономии. Россия вступила в эпоху Просвещения, хотя и с большим опозданием. Но вместе с этим появился и раскол: «образованные верхи» стали всё больше отрываться от народа. Появилась пропасть между дворянской усадьбой, где говорят по-французски, и крестьянской избой. Эта пропасть будет преследовать Россию до самого XX века.

Подводя итог, я понимаю, что Пётр I — это личность на все времена. Его можно любить или ненавидеть, но нельзя не признать: именно он сделал Россию империей. Без его энергии, жестокости и гениальности мы, возможно, до сих пор были бы отсталым государством на задворках Европы. Он был как ураган, который снёс всё старое и на руинах построил новое. Он был жесток, потому что время было жестокое. Он строил на костях, но он же и создал тот фундамент, на котором держалась наша страна двести лет. Читая о нём, я каждый раз поражаюсь: как один человек смог вместить столько воли, ума, страсти и труда? Наверное, поэтому его и называют Великим. И хотя школьные учебники пишут о нём сухими цифрами, в моём воображении он остаётся живым — вечно спешащим, вечно строящим, вечно в движении, как символ той новой, быстрой и сильной России, которую он придумал и создал.