Сочинение Первое впечатление о Базарове из 1–3 глав романа «Отцы и дети»

Первое впечатление – это как первая страница новой книги. Она может показаться странной, но именно она задаёт тон всей истории. Так и с Евгением Базаровым, когда мы знакомимся с ним в самом начале романа Ивана Сергеевича Тургенева «Отцы и дети». Всего лишь несколько глав – а образ его уже врезается в память, будто выжжен раскалённым железом. Он сразу становится центром притяжения и отторжения, словно магнит, который притягивает внимание и одновременно отталкивает своей холодностью.

Мы видим Базарова впервые глазами его друга Аркадия Кирсанова. Они вместе приезжают в имение Марьино после долгой разлуки. И если Аркадий весь сияет от радости возвращения домой, то его спутник держится совершенно иначе. Внешность его многое говорит. Высокий, в длинном балахоне с кистями, с худыми руками и красными, словно ободранными, кистями – он выглядит не как светский гость, а как человек труда, учёный или лекарь. Но главное – не одежда, а лицо. Длинное, худое, с широким лбом, большими зеленоватыми глазами и висячими бакенбардами песочного цвета. В его лице, как пишет Тургенев, сквозил ум и самоуверенность. А улыбка его была спокойна, и он говорил «ленивым, но мужественным голосом». Уже эта деталь – ленивый, но мужественный голос – намекает на противоречие: в нём есть и какая-то внутренняя сила, и пренебрежение к излишней суете. Он не стремится понравиться, он просто есть.

Сразу же бросается в глаза его манера общения. Со старшим братом Аркадия, Николаем Петровичем, который встречает молодых людей с искренним, трогательным волнением, Базаров вежлив, но сух. Он говорит мало и словно свысока смотрит на эту трогательную сцену встречи отца и сына. Он отказывается от церемониального рукопожатия, протягивая свою обнажённую красную руку – жест, показывающий, что он не признаёт светских условностей. И эту руку он подаёт не сразу, а спустя мгновение, подчеркивая свою независимость. Он называет вещи своими именами, без обиняков: поместье Кирсановых – «бархат», народ – «тёмный», а отец Аркадия – «добряк». В его речах нет ни капли почтительности к возрасту и положению, есть только холодная констатация фактов, по его собственному разумению.

Но настоящая буря разыгрывается при встрече с дядей Аркадия, Павлом Петровичем Кирсановым. Это столкновение двух миров, двух лагерей, и происходит оно мгновенно. Павел Петрович – аристократ до мозга костей, одетый с иголочки, с ухоженными руками и изысканными манерами. Базаров же в его глазах – неотёсанный плебей. И здесь раскрывается ещё одна черта героя – его вызывающее, почти дерзкое спокойствие. Он не робеет перед блеском аристократа, а, напротив, смотрит на него с нескрываемым любопытством и иронией. Его краткие, отрывистые ответы на вопросы Павла Петровича полны скрытой насмешки. Когда его спрашивают, кто он такой, он отвечает просто: «Нигилист». И это слово, как гром среди ясного неба, повисает в воздухе. Объяснение, которое он даёт, звучит как вызов всему устоявшшемуся порядку: «Мы… нигилисты… Это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был окружён этот принцип».

Это заявление – ключ к пониманию всего первого впечатления. Базаров – разрушитель. Он не верит в красоту, искусство, любовь, в «принсипы» аристократов. Он верит только в то, что можно пощупать, проверить опытом, разложить по полочкам, как лягушку в его химической лаборатории. Его разговор с Павлом Петровичем за вечерним чаем – это первый бой. Базаров легко разбивает все доводы противника о важности аристократизма, «принсипов» и авторитетов. Он говорит о бесполезности говорения, о необходимости дела, пусть даже это дело – разрушение, чтобы расчистить место для нового. В его речах чувствуется мощная, неопровержимая логика человека, который уверен, что держит в руках единственную правду – правду естественных наук. Он снисходителен к романтическим порывам Николая Петровича, который читает стихи, и откровенно презирает щегольство Павла Петровича.

Однако первое впечатление было бы неполным, если бы мы видели только эту грубую, резкую сторону. Тургенев с первых же страниц даёт нам и другие штрихи. Вот Базаров в комнате Аркадия. Он сразу же начинает интересоваться коллекцией жуков, которую ему показывает приятель, и это интерес неподдельный. Он говорит об учёбе, о планах – и видно, что это человек дела, увлечённый своим трудом. Его уважают и боятся крестьяне в Марьино, хотя и считают чем-то вроде шута горохового. Он свободно и легко общается с Фенечкой, служанкой Николая Петровича, без всякого барского высокомерия, и даже ласково играет с её маленьким сыном Митей. В этой сцене он кажется почти обычным, даже добрым человеком. Но этот миг быстро проходит, и снова на лице его появляется привычная насмешка и холодность.

Так кто же он, этот Базаров, в первых главах? Мне кажется, что это прежде всего сила. Сила ума, сила воли, сила нового убеждения. Он как ураган врывается в спокойный, уютный мир Кирсановых, где всё построено на традициях, красоте и чувствах. Он несёт с собой ветер перемен, запах карболовой кислоты и решимость пересмотреть всё, что раньше считалось незыблемым. Он пугает и отталкивает своей прямолинейностью и грубостью, но одновременно и притягивает. Притягивает своей невероятной уверенностью, свободой от всех условностей, каким-то внутренним достоинством простого труженика науки. Он не играет по старым правилам, он выдумывает свои.

Первое впечатление оставляет чувство глубокого конфликта. С одной стороны, хочется восхититься его умом и смелостью. Он действительно указывает на многие слабости и пустоту «отцов», на их склонность красиво говорить, но ничего не делать. С другой стороны, его полное отрицание всего, что не умещается в рамки пользы, кажется чудовищным и бесчеловечным. Как можно отрицать красоту заката или силу музыки? Как можно с таким пренебрежением относиться к искренним чувствам любящего отца? Базаров первых глав – это человек-идея, ходячий манифест. В нём ещё почти не видно человеческих слабостей, сомнений, страданий. Он монолитен, как скала.

Именно эта монолитность и делает его таким запоминающимся с самого начала. Мы ещё не знаем, что ждёт его впереди, какие испытания приготовила ему жизнь, столкнётся ли его железная теория с простыми человеческими чувствами. Но уже сейчас ясно, что перед нами не просто персонаж, а явление, символ целого поколения молодых людей 1860-х годов, которые стремились всё разрушить во имя светлого будущего, но не всегда знали, что будут строить на расчищенном месте. Первое впечатление о Базарове – это тревожный и мощный аккорд, который задаёт тон всей сложной, горькой и прекрасной симфонии романа. Он остаётся в памяти, этот высокий человек в балахоне, с красной ободранной рукой и спокойной улыбкой, бросивший вызов целому миру одним лишь словом: «Нигилист». И от этого слова, сказанного ленивым, но мужественным голосом, по коже бегут мурашки, потому что в нём слышится и сила новой эпохи, и её беспощадная холодность.