Сочинение «Отцы и дети»: почему Базаров остался одинок?

Иван Тургенев написал свой знаменитый роман «Отцы и дети» давно, в середине XIX века, но вопросы, которые он там задает, волнуют нас до сих пор. Как найти взаимопонимание между поколениями? Как не потерять себя в поисках новых идеалов? И самый главный для меня вопрос: почему самый яркий герой книги, Евгений Васильевич Базаров, в конце оказался таким одиноким? Он был сильным, умным, уверенным в себе человеком, вокруг которого постоянно происходили события. Но когда я закрыл книгу, в памяти остался образ именно этого одинокого молодого человека перед лицом смерти. Попробую понять, что привело его к этой печальной разобщенности с миром.

Базаров появляется в романе как человек нового времени. Он нигилист, то есть отрицает всё старое, что не доказано наукой и практикой. Искусство, любовь, поэзия, романтические чувства – для него это «вздор» и «романтизм». Он верит только в химию, физику, в то, что можно изучить и применить. С первого взгляда он кажется очень сильным. Он спорит с Павлом Петровичем Кирсановым, представителем «отцов», и легко побеждает его в этих спорах логикой и железной уверенностью. Он даже немного подавляет своего друга Аркадия, который сначала во всем ему подражает. Базаров как будто стоит на твердом фундаменте своих убеждений и с высоты этого фундамента смотрит на всех остальных с легкой усмешкой.

Но вот парадокс: чем больше он утверждается в своей правоте, тем больше он отдаляется от людей. Его нигилизм – это не просто набор мыслей, это способ существования. Он отказывается не только от старых идеалов, но и от простого человеческого тепла, от возможности быть мягким, понимающим. Он даже с родителями, которые его безумно любят, холоден и сдержан. Он не может просто обнять своего старика-отца, сказать ему ласковое слово. Он считает, что это глупость. И вот здесь, мне кажется, кроется первая причина его будущего одиночества. Он сам строит стену между собой и миром. Он сам говорит: «Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник». В мастерской всё должно быть функционально, а чувства – не функциональны. Так он отказывается от целой огромной части человеческой жизни – от души.

Самым сильным испытанием для его убеждений становится встреча с Одинцовой. Анна Сергеевна красива, умна, независима – она, казалось бы, человек того же уровня. И здесь в Базарове происходит то, что он сам в себе отрицал – он влюбляется. Это чувство захватывает его с неожиданной силой. Он бормочет себе под нос: «Этакая богатая тело… хоть сейчас в анатомический театр», пытаясь загнать любовь в рамки физиологии. Но не может. Он страдает, он мучается, он признается ей в своих чувствах. И получает отказ. Одинцова боится этой огромной, грубой силы его любви, она выбирает спокойный порядок своей жизни.

Это поражение разрушает его изнутри. Он понял, что его система не работает. Есть вещи, которые нельзя объяснить химией, которые сильнее любых убеждений. Он сказал: «Я люблю вас глупо, безумно», и это было признанием не только ей, но и признанием поражения своего нигилизма. После этого он как будто надломлен. Убеждения его остались, но внутри появилась пустота. Он вернулся к родителям, но уже не мог даже играть роль прежнего уверенного Базарова. Он стал более грустным, более замкнутым. Первая и самая сильная связь с другим человеком – любовная – не состоялась. И он остался один с этой неразрешенной болью.

Еще одна причина одиночества – это его отношения с так называемыми «друзьями». Аркадий Кирсанов в начале романа – его верный последователь. Но Аркадий – другой. Он мягче, он нуждается в простых семейных радостях, в любви к отцу, в тихом чувстве к Кате. Базаров поначалу влияет на него, но постепенно Аркадий отходит от нигилизма. Он находит свой путь, который Базаров с презрением называет «либеральным барством». Их разрыв неизбежен. Базаров понимает, что Аркадий не стал его настоящим духовным братом. Он говорит ему на прощание грустные слова: «Ты не создан для нашей горькой, терпкой, бобыльной жизни… Ты славный малый, но ты все-таки мягенький, либеральный барич». Так он теряет единственного близкого по возрасту человека.

Даже с Ситниковым и Кукшиной, которые якобы тоже нигилисты, он не чувствует родства. Он видит в них лишь глупое подражание, кривляние и презирает их. Базаров стоит выше них, он настоящий, но эта настоящность делает его еще более одиноким в своем кругу. Он не имеет единомышленников, которые были бы равны ему по силе духа. Он – один в поле воин, и это поле – вся Россия, которая еще не готовна к его жестким и трезвым идеям.

И, конечно, его семья. Родители Базарова – добрые, простые, бесконечно любящие люди. Они принимают его без всяких условий. Но Базаров не может ответить им той же полнотой чувств. Он ограничивается короткими visits, терпит их ласку, но внутренне остается отделенным от них стеной своих взглядов. Он не может разделить с ними свою жизнь, свои мысли полностью, потому что они живут в другом, «старом» мире. Эта любовь, которая могла бы стать его опорой, остается для него неиспользованной, неоцененной до самого конца. Он чувствует к ним нежность, но выразить ее по-человечески ему слишком трудно. Он даже перед смертью говорит отцу: «Вы с матерью должны теперь воспользоваться тем, что в вас есть сила веры», – признавая их силу, которая ему недоступна.

И вот наступает трагический финал – случайное заражение при работе, смерть. Здесь одиночество Базарова проявляется с максимальной силой. Он умирает в доме своих родителей, но внутренне он умирает один. Он думает о России, о своей неосуществленной жизни, о любви к Одинцовой. Он просит ее приехать, чтобы увидеть перед смертью, и это просьба – последняя попытка соединиться с тем, кто был ему дорог. Она приезжает, но их встреча – это встреча двух людей, которые не смогли быть вместе. Он говорит ей: «Благородное существо…», признавая ее превосходство, свою неполноценность в этом чувстве.

Перед лицом смерти его нигилизм окончательно разваливается. Он думает не о науке, а о родителях: «Отец будет говорить, что вот какого человека Россия лишается… Это вздор… Россия нуждается в мне… Нет, видно, не нуждается». Это страшное признание – что его сила, его ум, его новизна, возможно, были не нужны этой самой России, которую он хотел переделать. И нужны были только двум старым людям в их маленьком доме. Он становится простым человеком, который просит не вспоминать его слишком грустно.

Так почему Базаров остался одиноким? Мне кажется, главная причина в том, что он сам выбрал этот путь. Он построил свою жизнь на отрицании всего, что связывает людей: на отрицании искусства, которое говорит о душе, на отрицании мягких чувств, которые создают семьи и дружбу, на отрицании романтической любви, которая дает силу двоим. Он думал, что можно жить одним умом и практикой. Но жизнь оказалась сложнее. Она показала ему, что есть любовь, которая не подчиняется логике. Она показала, что даже самый сильный человек нуждается в простом человеческом тепле.

Базаров был героической фигурой, он пытался сдвинуть мир вперед, расчистить путь для нового. Но он забыл, что человек – не только работник в мастерской природы. Человек – это еще и сердце, которое нуждается в другом сердце. Он оттолкнул родителей, не смог соединиться с любимой женщиной, потерял друга, не принял слабых последователей. Он остался в кругу своих мыслей, которые в конце даже не дали ему утешения.

Его одиночество – это трагедия очень сильного человека, который переоценил силу своего ума и недооценил силу своих чувств. Он как высокое дерево, которое росло отдельно от леса, и в бурю ему было не на что опереться. Тургенев, мне кажется, показал нам, что даже когда мы стремимся к новому, даже когда мы боремся со старым, нельзя выбрасывать из своей жизни самое главное – способность любить, понимать, быть мягким с теми, кто нам дорог. Базаров не смог этого сделать, и поэтому его путь закончился такой грустной, такой пронзительной разобщенностью со всем миром, который, возможно, очень нуждался в нем, но не в таком – холодном и отстраненном.

Он умер один, но его история заставляет нас, читателей, думать о том, как важно сохранять связь с другими, как важно не строить высоких стен из своих убеждений, через которые не пробиться простому человеческому слову. Это, пожалуй, самый главный урок, который я вынес из этой великой книги.