Сочинение Отношение к прозвищам

Помню, как в начале пятого класса к нам пришел новенький. Его звали Сережа, и он был чуть полноват и очень стеснительный. Уже на первой перемене кто-то из мальчишек, кажется, Димка Смирнов, громко назвал его «Колобком». Класс засмеялся. Сережа покраснел до корней волос, улыбнулся кривоватой улыбкой, будто соглашаясь с этой нелепой кличкой, и уткнулся в парту. В тот день я впервые задумался: а что такое вообще прозвище? Просто забавное словечко, которое делает жизнь веселее, или что-то другое? Ведь у каждого в классе было какое-то «второе имя». Кого-то звали по фамилии, переделанной на смешной лад, кого-то — по привычке или черте характера. Вроде бы все привыкли, но глядя на Сережу, я понял: привычка не значит, что это правильно.

В нашем классе, да и в любой школе, прозвища — это целый мир. Они как ярлыки, которые мы вешаем друг на друга. Иногда они безобидные и даже ласковые: «Солнышко» для доброй девочки, «Умник» для отличника, «Рыжик» для обладателя огненных волос. В таких кличках чувствуется тепло, признание, может быть, даже любовь. Ты чувствуешь, что тебя заметили и выделили за что-то хорошее. В начальной школе меня, например, звали «Книгочей», потому что я постоянно что-то читал на переменах. Мне это даже нравилось, в этом была какая-то гордость. Но есть и другая сторона медали. Есть прозвища, которые жалят. Они как заноза, которую сначала не замечаешь, а потом она начинает ныть и воспаляться. «Толстый», «Очкарик», «Тормоз», «Дылда» — за каждым таким словом стоит насмешка, желание унизить, поставить человека ниже себя. Я часто замечал, что те, кто даёт такие обидные прозвища, сами обычно боятся чего-то. Хотят казаться круче, сильнее, возвыситься за счёт чужой боли.

Долгое время я считал, что прозвище — это судьба. Ну, окрестили человека «Плаксой» в первом классе, и он будет им всю жизнь. Или «Задирой» — и все будут ждать от него подвоха. Это похоже на тюремную татуировку, только невидимую. Но потом я понял, что это не так. Сережа «Колобок» не сломался. Сначала он очень переживал, я видел. Он старался меньше двигаться, чтобы не привлекать внимания, прятал живот под широкими свитерами. Но однажды, на уроке физкультуры, когда мы играли в баскетбол, Сережа, которого никто не брал в команду, вдруг неожиданно ловко подхватил мяч и, несмотря на свою неуклюжесть, сделал три точных броска подряд. Мы все опешили. С того дня прозвище «Колобок» стало звучать иначе. В нем появилась доля уважения. «Наш Колобок — снайпер!» — говорили теперь ребята. А Сережа перестал сутулиться. Оказывается, прозвище живет ровно до тех пор, пока ты сам ему позволяешь.

Самое главное, что я понял, — это то, что наше отношение к прозвищу рождается из нашего отношения к себе. Если ты знаешь себе цену, если у тебя есть увлечения, друзья, мечты, то даже самое глупое или обидное прозвище отскакивает от тебя, как резиновый мячик. Мне кажется, это самый ценный урок. Нельзя позволять другим определять, кто ты есть. Слово — это всего лишь звук, но оно может стать оружием, если вложить в него злость, или подарком, если вложить в него нежность. И здесь важен выбор каждого: кем быть — тем, кто даёт прозвища, пытаясь самоутвердиться, или тем, кто их достойно носит, или тем, кто, как я, однажды решил просто называть одноклассников по именам, уважая их личность.

Мы часто не замечаем, как сильно слова влияют на жизнь. Кажется, подумаешь, какая-то кличка! Но за ней стоит целая история. Для кого-то прозвище — это броня, маска, за которой удобно спрятать свою ранимость. Для кого-то — приговор, который определяет его место в классе. На примере Сережи я увидел, что прозвище можно перерасти. Можно стать настолько сильным, интересным и самодостаточным человеком, что любая кличка рядом с твоим настоящим именем покажется мелкой и неважной. Ведь настоящее имя — это то, что дали нам родители. Оно несёт в себе нашу историю, нашу семью. И променять его на пустое и часто злое слово — значит предать себя.

Наверное, идеальный мир — это мир без обидных прозвищ. Но мы живем не в идеальном мире. И школа — это маленькая модель большой жизни, где есть место и злу, и добру. Самое трудное — не обидеться самому, а заметить, когда обижают другого. Встать на защиту того, кого дразнят. Сказать: «Хватит. Его зовут Сережа». Это стоит дорого. Но именно такие поступки меняют атмосферу в классе. Я заметил, что когда кто-то один останавливает травлю, она затихает. Потому что большинство людей не злые, они просто идут за толпой. Им нужен пример. Сейчас я учусь в девятом. Многие старые прозвища забылись. Те, кто казался «ботаниками», поступили в лучшие лицеи. Те, кто был «тихонями», раскрылись как талантливые художники или музыканты. А те, кто любил давать обидные клички, как-то стушевались, их власть рассеялась. Школа заканчивается, и мы остаёмся наедине со своими настоящими именами и поступками. И как же глупо выглядят все эти «Смешные имена», придуманные когда-то на пустом месте. Они остаются там, в прошлом, как старые, уже ненужные обёртки от конфет. А человек остается человеком. И отношение к прозвищам — это в первую очередь проверка на человечность. Проверка для того, кто дает, и экзамен для того, кто получает. И мне кажется, главное — научиться сдавать этот экзамен с честью, оставаясь собой.